Едва-едва я ему «удовл» натянул!
Как там Виталя врал — зеркальник напрямую с подсознанием работает… Высоко себя парень ценил, раз его двойник кавалером заделался… И когда произошло поглощение? На крыше «Принцессы Грезы»? Теперь не разберешь… Или это слияние было? Так сказать, по доброй воле? Известно же, что самая страшная нежить, лич, возникает от добровольного приятия колдуном крови вампира… Слияния, так сказать… Надо бы прощальную речь произнести, как полагается:
— Помнишь, Виталя, клятву Гиппократа? Вот и расплата. Прощай, Виталя!
Патрон с серебряной пулей, украденный у вахмистра Парфенова, сослужил свою службу, как я и надеялся. А кольт Виталин хоть выбрасывай — не чистил, паразит, с того момента, наверное, как купил…
Машина завелась сразу, солнце сияло, дорога казалась безопасной, но я не расслаблялся. Передо мной вставали во весь рост и нагло ухмылялись вопросы. Даже вопросищи. Куда девать камни? Кто мне расшифрует записи Витали? Кодом же, подлец, все записывал. Что с Наташей? Где она? Есть ли смысл вообще надеяться, что она хотя бы жива?
И кто же такой Ашмаи, таракан его заешь?
Виталя пришел ночью. Сел на кровать, заложил ногу за ногу, начал покачивать носком, как-то очень фатовски, как никогда не делал при жизни.
— Кого, Корнеев, застрелил, целителя застрелил? И не краснеешь? Или эльфы не краснеют?
— Не тупи, Корнеев, конечно, мертвый, ты ж сам меня убил. Откуда пули серебряные? Спер, как всегда?
— Патрон спер, признаю… А ты как, надолго?
— Вообще ты понимаешь, что говоришь? Я навсегда теперь…
Проснулся я в поту. Рывком сел. Не так, как бывало, проснешься простуженный, например, — весь в поту. Нет. Я плавал, я чувствовал себя в реке, и не в Шакше какой-нибудь, а в реке Великой!
Но как это прекрасно, что это лишь сон! Хрен тебе, Виталя.
— Задолбал уже, Стрекалов! — сказал я громко, чтобы рассеять наваждение.
Номер под лестницей был маленьким и душным. Не то чтобы денег не было: из Сеславина я выехал с полным кошелем золотых, — не было нормальных номеров на этом постоялом дворе, стоящем в селе Ананьино на тракте аккурат между Сеславином и Ярославлем. Движение-то неслабое. А я, ясен перец, в столицу еду. А куда мне ехать, мне теперь перед Иваном Сергеевичем отчитываться надо! Приеду в столицу, буду выяснять — в ходу «Крем» или нет. Перво-наперво газету куплю, ну и еще есть задумки. Да кого я обманываю? Никогда мне так не выяснить ничего, только зря время избуду.
С такими приятными мыслями я начал потихоньку вставать.
В общем зале трактира было по-предрассветному сумрачно и пусто. На кухне топилась печь, оттуда поддавало жаром и запахом свежевыпеченного хлеба. Я заглянул — дверь-то туда приоткрыта.