Нелюбимая для огненного дракона — это потрясающая романтика, где избыточный вес главной героини становится ключевым элементом ее атмосферы и спортивного духа. В просторном кабинете со светлыми стенами и темным столом мы видим тесное общество дружных семей, где каждая персона играет свою роль в гендерной балладе....
– Ничего не говори без защитника, – предупреждает Арон, а затем давит взглядом жандарма. – И вы мне, командор.
Главный кивает сначала Арону, а затем своим людям, и те ведут меня к повозке. Я спотыкаюсь, потому что не смотрю под ноги. Смотрю назад, на Арона.
А он на меня даже больше не смотрит, словно я стала ему чужой. Я сейчас задохнусь от боли!
– Забирайся, – командует один из жандармов, открывая мне дверцу. Вот и конец.
Сглатываю ком и погружаюсь в полумрак внутри повозки. Решетки на окнах, царапины на стенах вселяют в сердце ужас.
Колеса начинают стучать, хочу выглянуть в окошко, чтобы в последний раз взглянуть на дракона, но не решаюсь. Не хочу видеть холод на его лице. О боги, кем же он меня считает.
Повозка останавливается, дверь открывается и в глаза бьет яркий свет.
– Не реви, голова заболит, – говорит мне жандарм и заводит в здание.
Не думала, что когда-нибудь в своей жизни узнаю, что такое темница. И вот – опять сюрприз.
Служитель закона проводит меня мимо битком забитых пленниками клеток в другой коридор, где абсолютно пусто. Велит войти в ту, что напротив двери с табличкой “дознавательская”. Я делаю шаг, и решетка с пугающим лязгом закрывается.
– Посиди тут тихо и подожди защитника. Без его присутствия допросов не будет, – сообщает мне жандарм.
Смотрю ему вслед, слушая шаги, отдающиеся эхом. Больше смотреть тут не на что. Нет даже окон.
Несколько раз считаю про себя до ста.
Наконец-то дверь дознавательской открывается. Но это не защитник. Это…
– Профессор Салас? – охаю я. Смотрю во все глаза, но не вижу ни пут на его руках, ни жандармов по бокам, которые бы вели его в клетку.
Что же это выходит? Он свободен?
– Непривычно видеть тебя за решеткой, – говорит он, проходясь по мне взглядом, и я чувствую от этого мощнейшую неприязнь.
В памяти тут же всплывает момент, когда профессор оказался возле ищейки. Наверное, нужно радоваться, что благодаря его вмешательству у меня получилось попытаться сбежать. Но я до сих пор не могу поверить, что профессор, которым я восхищалась, мог спутаться с такими людьми.
– Не смотри на меня так, будто видишь впервые. Мы ведь не чужие, Элла, – просит профессор.
– Чужие, профессор Салас, – заверяю я его.
