Автор
В темном доме солнечного послеобеденного света, Даша чувствует себя непривычно легким и свободным. Её шаги по улицам тихого городка производят шелестящий звук - каблуки на босу ноге. Здесь всё кажется спокойнее: даже ночевки без приглашения кажутся естественнее, чем мечты о романтическом свидании....
Ну, в последние дни еще в полиции… В общем, его радость я понимаю, а вот он мои нервы – нет. Уже раз десять спросил, что со мной и почему меня так трясет. Ну, как бы тебе сказать, пап, почему… Потому что я познакомилась с мамой Леши, когда она почти застукала нас в постели, а потом притворилась его девушкой, а Леша потом рассказал ей, что я соврала, вот почему. Вряд ли ты оценишь, если я скажу это вслух.
– Я в порядке, пап, просто пробовала новый рецепт пирога и волнуюсь, чтобы получилось вкусно. – Пытаюсь съехать, хотя вряд ли умею делать это нормально.
Он нажимает на звонок, а мне хочется бросить этот пирог куда-нибудь и бежать-бежать-бежать отсюда, пока дверь не открыли. Я не могу! Это слишком неловко! Мне было бы гораздо легче, если бы со Светланой Николаевной я знакома не была. А так придется улыбаться, зная, что она в курсе всего. Ну просто песня, лучше не придумаешь, честное слово.
Но дверь нам открывает Леша, что на первые несколько секунд хоть немного, но упрощает жизнь. Под его взглядом мне, по крайней мере, не стыдно. Его мне точно стыдиться не стоит. И убежать уже совсем не хочу. И вообще я рада видеть его, как никогда до этого. Открой дверь сейчас его мама – я бы со стыда сгорела. А так Лешка. Можно подышать еще минуту.
Он пропускает нас в квартиру, здоровается с папой за руку, и мне в секунду становится еще лучше. Потому что я вспоминаю моменты, когда они друг на друга рычали… Я очень рада, что это закончилось и они смогли найти общий язык.
– Очень вкусно пахнет, – говорит Леша, забирая у меня из рук пирог. Пока папа проходит в квартиру, я наклоняюсь, чтобы снять босоножки. А когда делаю шаг из прихожей, ко мне сзади неожиданно прижимается Леша, перехватывая меня рукой за талию, и шепчет хрипло, зарываясь носом в волосы: – И я сейчас не про пирог.
Боже… В квартире мой отец, который руки оторвет каждому, кто меня тронет, и мама Леши, которую я уже имела честь обмануть однажды по поводу наших с ее сыном отношений.
У меня коленки подкашиваются от этого шепота невыносимого, а по затылку мурашки такие бегут, что меня даже коротит немного. Вздрагиваю, как от удара током, и смотрю в спину довольному Чудовищу, который как ни в чем не бывало топает на кухню, словно не сводил меня с ума пару секунд назад.
