Автор
Яна жила обычной жизнью — семья, работа, дом. Но постоянный страх и напряжение накрепко прилипало к сердцу из-за бывшей жены мужа. Ежедневные разговоры с Ромой о будущем ребенка заставляли чувствовать себя в полном осадке. Именно в этот момент Яна поняла, что не имеет права на ошибку, и теперь каждый день становится новым испытанием для ее стабильной жизни....
Что вообще происходит с моей женой?!
— Я не понял, Ян, а что происходит?
— Происходит то, Мирослав Константинович, — по имени-отчеству не предвещало ничего хорошего, — что за последний год я слишком часто слышала, что я не мать Николь и моя помощь ей не нужна. Пора и вам, ее родителям, втягиваться, если вы собрались… — она не договорила, только как-то нервно схватила серебряный поднос и понесла на кухню. Я за ней.
— О чем ты, Яна?
— Помоги дочери, — поставила его и повернулась, — ты прекрасно знаешь английский.
— И что? Я теперь и этим должен заниматься? Я в офисе с утра до ночи. Работаю, Яна. Типа муж-добытчик, нет?
— Я тоже работаю, Мир! — неожиданно возмущенно воскликнула. — И зарабатываю. Может, не так много, как ты, но себя и сына обеспечить смогу, если что.
— Что?! Ты о чем вообще? Ты можешь прямо сказать?!
— Скажу, — улыбнулась непривычной ледяной улыбкой прожженной суки. — Обязательно скажу прямо. Ты ведь не можешь… — и прошла мимо меня. Я поймал жену уже в коридоре возле парадной двери.
— Постой, — схватил за локоть. — Мне сказали, ты плохо чувствовала себя с утра. Ты бледная. Все нормально? — красноречиво посмотрел на ее грудь, но это не про секс, это про ее сердце. Последний раз напугала меня приступом во время беременности. Нагрузка оказалась слишком сильной, поэтому мы решили больше не рисковать…
— Жить буду, — высвободилась и ушла во двор. К заливу пошла. Если моя жена убегала, то всегда к воде.
Я поднялся наверх, голодный и злой. Запах на кухне стоял обалденный, но у меня руки тряслись, а в голове гудело от каждого слова жены.
— Николь, ты поняла?
— Ага, — не сдержала зевок.
Я сел с дочерью за грамматику по английскому языку: сложная тема, а объяснять оказалось совсем не мое. Я не педагог! Нет у меня подхода, а терпения еще меньше! Учителя — святые люди! Николь слушала вполуха, повторяла нехотя, а в конце вообще заявила:
— Зачем мне это надо! Главное, говорить на английском, а писать мне зачем?!
Я только закатил глаза.
Поскольку жена играла в обиженную непонятно на что, я тоже нацепил постную мину. К ужину мы с Николь не спустились, сидели над уроками как проклятые. Я кипел как чайник.
