Автор
Яна жила обычной жизнью — семья, работа, дом. Но постоянный страх и напряжение накрепко прилипало к сердцу из-за бывшей жены мужа. Ежедневные разговоры с Ромой о будущем ребенка заставляли чувствовать себя в полном осадке. Именно в этот момент Яна поняла, что не имеет права на ошибку, и теперь каждый день становится новым испытанием для ее стабильной жизни....
Не с ней! Она действительно стала другой, но… не настолько, чтобы я не узнавал в ней свою жену.
— Чтобы ты не подумал, — повернулась и свела темные брови, — что я таким образом надеюсь вернуть тебя, — взгляд прямой, упрямый, гордый. — Поймать на секс, понимаешь?
— Поймать на «золотую писю»? Ты про это? — мне было и смешно, и странно. Нервное, наверное. Хоть бы сердечный приступ не схватить.
— Ты всегда зришь в корень, — обольстительно улыбнулась, хоть и была смущена. Яне плевать, даже если ее осудят. Но это на поверхности, а в глубине ее прозрачных глаз сплошная неразбериха.
— Хорошо, — ответил и потянулся к галстуку.
— Ты согласен?! — Яна ошеломленно уточнила. А она еще и сомневалась! Она сама пришла ко мне! Я уже и не ждал этого. Не мечтал даже. Вообще не надеялся…
— Почему нет? Может, у меня тоже гештальт!
— Ну да, верно, — нервно засмеялась.
— А что я должен был сделать? Ты ведь что-то предполагала, когда ехала ко мне?
— Думала, пошлешь меня… — практически шепотом.
Наивная девочка. Как я мог ее послать? Куда я мог ее послать? А главное, к кому?!
— Нет, не пошлю, — обманчиво ласково. — Гештальт — это слишком серьезно… — бросил галстук на стол, снял пиджак и расстегнул ремешок часов.
— Сейчас? — Яна была уже не так уверена. — Прямо здесь?
— Сейчас. А когда еще…
Она промолчала, но взгляд не отводила, смотрела с только ей присущей упрямой решимостью.
— Щелкни дверь, — коротко интимно приказал. Яна подчинилась без вопросов. — Сними плащ.
Остановилась на полпути ко мне: длинные тонкие пальцы медленно с какой-то чисто-женской, врожденной эротичностью прошлись по темным пуговицам. Плащ упал к ее ногам, открывая весьма сексуальное платье и сочную полную грудь. Шпильки полетели туда же, давая свободу тяжелым густым волосам. Мой фетиш — волосы и сиськи. Нет, не так: Ее волосы и Ее сиськи.
Яна всегда была красивая, причем не милой девичьей прелестью, а женской цветущей красотой, даже в двадцать три, когда мы познакомились.
Мне было похер, что я всего лишь гештальт; что пришла ко мне не из-за чувств; что ее тело приходилось делить с тем, другим. Я хотел Яну. Я чувствовал свою бывшую жену. Я околдован ею. Нам обоим это нужно.
