Автор
В душной студенческой лаборатории Майя чувствует резкое замешательство после важного урока. Её сестра Рина сообщила о критическом несоответствии одного из ключевых пунктов в семинаре, который вызвало у Майи дрожь от тихого ужаса. Тем не менее, она сумела сохранить нейтральность и достичь максимальной точности в своих ответах, завершив учебную часть на высшем уровне. На парковке её сердце тревожно колебалось между планами сестры и внутренними переживаниями....
Он тоже знал, но всё что мог — молча осуждать друга.
— Я не могу объяснить: почему всё это время мы по-прежнему держались вместе? Скорее всего, по инерции. Между нами не было разговоров и близости. Более того — мы друг друга ненавидели. А потом появился ты."
"В голове, словно на ускоренной перемотке, проносятся ожившие картинки из прошлого. Первый по-настоящему жаркий секс, когда Титов находился за стенкой. Видео, которое Ян записал на телефон и показал другу. Наш первый групповой секс, проснувшееся либидо и общие запретные темы на которые разговаривать было куда проще и безопаснее, чем о чём-то по-настоящему важном.
— В какой-то момент мне даже показалось, что всё вернулось на круги своя. На деле — дыра в нашей лодке становилась всё больше, вода прибывала. Мы уверено шли ко дну и ничего для этого не предпринимали.
— Никогда не понимал, какого чёрта он втянул тебя в эту грязь, — произносит Титов. — Групповуха — это остро и горячо, но эффект кратковременный. Для более раскрепощённых и необремененных моралью девушек.
Слова Вовы бьют почти что наотмашь. Я потупляю взгляд, чувствуя как пылают щёки. Титов знал меня другой: тихой, покладистой и скромной. Той, что вышла замуж абсолютно невинной. Да что там — не целованной. Через годы Вова, должно быть, сильно удивился, когда трахал меня на пару со своим другом.
— Сказал бы ему об этом, — отвечаю с ухмылкой. — Или это было не в твоих интересах?
— Ты права — не в моих.
Бросив взгляд на часы, понимаю, что мы с Титовым засиделись до поздней ночи.
Глава 38.
***
Разговор начинает всё больше походить на мою исповедь. Надо бы остановиться, но я уже не могу. Выворачиваю наизнанку душу — кроме Вовы больше не перед кем.
Он слушает, никак не комментирует. Изредка хмурится и барабанит пальцами по подлокотникам кресла. Выудить из Титова какую-либо полезную информацию почти нереально, но я уже и не пытаюсь. После того как высказываюсь – чувствую облегчение. Прямо гора падает с плеч.
Я вдруг оглядываюсь назад и смотрю со стороны на наши отношения с мужем. Укоризненно качаю головой, прихожу в ужас. Та картина, которая мне открывается – выходит уродливой и жалкой.
