Автор
В душной студенческой лаборатории Майя чувствует резкое замешательство после важного урока. Её сестра Рина сообщила о критическом несоответствии одного из ключевых пунктов в семинаре, который вызвало у Майи дрожь от тихого ужаса. Тем не менее, она сумела сохранить нейтральность и достичь максимальной точности в своих ответах, завершив учебную часть на высшем уровне. На парковке её сердце тревожно колебалось между планами сестры и внутренними переживаниями....
То надавливая на чувствительные точки, то кружа вокруг них, то болезненно-сладко проникая в меня пальцами.
Я обнимаю мужа за шею, касаюсь губами горячей кожи. Осознаю, что то, что мы делаем — абсолютно аморально, но прекратить не могу.
Когда муж оттягивает резинку своих штанов вместе с бельем и обхватывает рукой тяжёлый член, я слышу, как открывается дверь, ведущая на веранду. В ушах звенит от осознания того, что мы больше не одни. Концентрированное возбуждение собирается внизу живота, нагревается и плавится.
В гостиную на несколько секунд врывается пропахший дождём ветер, который по идее должен отрезвить, но он почему-то не отрезвляет. Я дрожу, ловлю поцелуй мужа. Слышу щелчок закрываемой двери и тяжёлые приближающиеся к нам шаги.
Глава 15.
***
Моё и без того беспокойное сердце начинает усиленно качать кровь и стучать во много раз чаще, заглушая посторонние звуки и со всей силы тараня рёбра в попытке прорваться наружу, чтобы упорхнуть, упасть и разбиться. Только бы не было меня здесь и в эту минуту.
«Мы больше не одни, не одни!», — кричит обезумевшая мысль в голове. Следом за ней несётся сотня других. Путаных, разных. Пытающихся привести меня в чувство и отрезвить.
Заметив боковым взглядом фигуру Титова, я крепче цепляюсь в футболку мужа и пытаюсь скрыться от посторонних глаз. Я почти обнажена — из одежды на мне только полупрозрачные кружевные стринги, которые прямо сейчас Ян отодвинул в сторону, чтобы ласкать меня пальцами на столе. И я более чем уверена, что Вова видит это как на ладони.
Реальность поражает и обескураживает. Я захлёбываюсь от эмоций и похоти, задыхаюсь от ощущений. Даже в самых смелых своих фантазиях я не могла представить того, что сейчас происходит, потому что в них никогда не было третьего человека. Друга нашей семьи.
— Всё нормально, – уверено произносит Ян, задевая губами висок. – Не бойся, слышишь?
Родной голос сладкой волной прокатывается по коже и ненадолго успокаивает. Это всего лишь эксперимент. Пока неизвестный, новый.
Я до сих пор с теплотой вспоминаю период, когда Ян мотался по городу, чтобы разобраться с обидчиками и уничтожить мои компрометирующие фото. Не потому, что они грозили его репутации, а для того, чтобы я перестала плакать и наконец захотела жить и смеяться.
