Сония уже встала и, как примерная супруга, ожидала мужа у накрытого стола. Но ни невинный вид юной герцогини, ни её растерянный взгляд– ничто теперь не могло убедить Армана в невиновности молодой жены.
Герцог заставил лира повторить всё, что тот ему рассказал ранее. И с непонятным удовлетворением отметил, как вытянулось лицо миледи, как она побледнела.
– Увести, запереть, глаз не спускать! – Арман вручил незадачливого пособника Соны в руки двух дюжих подручных, и вернулся к супруге. – Ну, что скажешь, же-е-ена-а-а?
– Арман, я... Я правда ничего не помню, – Сония комкала в руке платочек, – но мне очень, очень жаль! Наверное... я ревновала тебя к леди Адель?
И вопросительный взгляд.
Нет, как играет! Да в Королевском театре актрисы менее убедительно изображают раскаянье или потерю памяти, чем миледи. Вот где прячется истинный талант!
– Причём тут леди Адель?
– Я ревновала, – уже убедительнее повторила Сона. – Ты оставил свою любовницу в замке, продолжал её навещать. И я подумала, что если устроить бардак и воровство, ты откажешь ей от места. Она уедет к себе, и у нас будет шанс на счастье. Ведь на самом деле ничего страшного не случилось, никто не пострадал, не сердись на меня!
И ресничками хлоп-хлоп!
Но на него это уже не действовало.
– Интересно, когда ты обманываешь, а когда говоришь искренне – сейчас или раньше, когда утверждала, что даже рада присутствию в нашей жизни леди Адель?
– Арман, я...
– Всё, с меня довольно притворства, – мужчина брезгливо оттолкнул протянутую руку жены. – Ты скрываешь в себе столько личин, что я уже ничему не верю. Оставайся сегодня в своих покоях, я запрещаю тебе разговаривать со слугами, отдавать приказы и вообще перемещаться по замку. Обдумаю создавшееся положение и позже сообщу своё решение.
Сония ловила ртом воздух.
На секунду его царапнуло беспомощно-растерянное выражение глаз жены, захотелось обнять, утешить, но герцог напомнил себе, что он уже вёлся на невинность и нежный взгляд. И получил жестокое разочарование.
Его супруга – хорошая актриса, он не должен об этом забывать!"
"– Толье, Жерон, – приказал ожидавшим у дверей покоев подручным. – Проследите, чтобы к её светлости никто, кроме служанки, не входил. Да и та пусть не задерживается – принесла-унесла, и вон из комнат. Её светлости покидать покои запрещено.
Мелькнуло: что подумают слуги?
Но герцог тут же отмахнулся – потом, всё потом! Сначала нужно сбросить раздражение, разгрузиться, иначе в этом состоянии он не способен здраво мыслить и рискует наделать новых ошибок.
Развернувшись на месте, его светлость пронёсся по замку, чудом по дороге не снеся двери. Ворвался в конюшню, будто за ним ведьмы гонятся.