Милена посмотрела на нее с грустным удивлением.
– Собиралась пойти с приятельницей, но она не смогла, – объяснила Рада.
Музыканты вышли на импровизированную сцену, расселись, поставили поудобнее инструменты.
Появился Дмитрий Васильевич, красивый, улыбающийся. Черный фрак сидел на нем безукоризненно.
Недаром, как сказала Надя, оркестр часто выступал за границей. Хорошо знакомая музыка казалась новой. Дулатов был талантливым дирижером.
Рада посмотрела на руки пианистки. Девушка играла отлично, не признать это было невозможно.
Милена прикрыла глаза. Рада косилась на нее с грустью, тетя выглядела на все свои годы. Как несчастная стареющая женщина.
Музыка стихла. Дмитрий Васильевич повернулся к залу, музыканты встали, поклонились. Аплодировали артистам бурно и искренне. Музыканты ушли, вернулись. Снова ушли, снова вернулись и скрылись окончательно.
Публика потянулась к выходу. Рада с тетей вышли одними из последних, одновременно сунули руки в сумки, включили звук у телефонов. Миленин аппарат зазвонил почти сразу, едва они успели выйти из помещения в темный, слабо освещенный двор.
– Миленочка, подожди меня, – попросил мужской голос. – Я видел тебя в зале.
Рада стояла близко, слова расслышала.
– Нет, Дима, – отказалась тетя. – Я не одна. В другой раз.
– Миленочка, я сейчас уеду, – быстро сказала Рада. – Не ломай себе вечер.
Милена бросила телефон в сумку, достала сигареты, закурила. Отошла в сторону, под темные кусты боярышника.
Вид у тети был измученный.
– Вызовем такси? – предложила Рада.
– Я, пожалуй, поеду на метро. – Тетя поискала глазами урну, нашла, выбросила окурок.
– Чудесный вечер, – заметила Рада.
– Да, – согласилась Милена.
Вечер был чудесный, теплый. В воздухе пахло немосковской свежестью. Давно не было такого замечательного мая.
До метро дошли молча, там тоже не разговаривали – не хотелось перекрикивать шум поезда.
Дети уже спали, няня ушла. Рада весело улыбнулась Егору, похвалила концерт. Муж пошел спать, а она еще немного посидела на кухне, не притронувшись к чаю, который зачем-то себе заварила.
Надо забыть обо всем ненужном, страшном. Иногда ей казалось, что она забывает, а сейчас снова вспомнила, как упала Аксинья.
Настроение с утра было паршивым. Егор вызвал бухгалтершу, заставил отчитаться о текущем положении и ближайших перспективах. Бухгалтерше, то есть главному бухгалтеру, было лет сорок. Он уже не помнил, почему назначил на руководящую должность именно эту дуру, когда уволилась предыдущая дама.