Автор
Внутри загадочной свадебной галереи световые переливы и музыка звучали так отчаянно, что воздух заставлял колебаться. Ди-джей на пульте создавал невероятный ритм для толпы избранных, а их собственные улыбки казались почти фанатичными в ожидании следующего трека. Это был не просто вечеринка - это была схватка душ между ненавистью и любовью в самой роскошной оболочке праздника....
– Чертов мошенник! Вор! Или ты думал, я дурак? Ничего не узнаю?! Я – Петр Лиферов, да у меня нюх на такое жулье, как ты! Позарился на мою дочь, скотина, на мои деньги! Отпустите! – велел он сыновьям. – Я ему сейчас голову откручу, вместо нее глобус вставлю и вертеть начну во все стороны!
– Успокойся, пожалуйста, Петя! – пыталась успокоить его жена. – Объясни, в чем дело? Что происходит?
– Что происходит, что происходит! Обман тут происходит. Наш Стасик, оказывается, из той еще семейки – потомственных алкоголиков! Вся родня пьющая, странно, что сам пить не начал.
– Может, надо что-то сказать? – тихо спросила я Даню, а он покачал головой.
– Пусть сами разбираются, не лезь.
– Все ложь! Все фикция! Свадьба с подставными гостями! Ха! Умереть не встать! Что, Чернов, так смотришь? Думал, Лиферов – идиот? Нет, Лиферов не идиот! И догадался через надежных людей тебя проверить! Никакой свадьбы! Мне в семье сын алкашей не нужен!
Лицо Стаса сделалось жестким, а взгляд – удушающе-холодным.
– Повторите, – попросил он, глядя на несостоявшегося тестя исподлобья.
– И повторю. Мне…"
"– Папа, хватит! – вдруг вмешалась Руслана. Щеки ее горели, а голос был громким и звонким.
– Лишнее? Дочка, да он же тебя обманул! Это вообще неизвестно кто, – он снова взглянул на нас с Даней, державшихся за руки, и мне стало ужасно неудобно. – Такие же мошенники, как и Чернов.
– Стас меня не обманывал, папа, – твердо сказала Руслана. – Я была в курсе всего.
– Что ты сказала? – переспросил Петр Иванович потрясенно. И тут Руслану прорвало.
– Я все знала! И во всем поддерживала его! Потому что я люблю Стаса, папа! Люблю и хочу с ним быть, понимаешь? А ты… ты просто помешан на том, какой должна быть семья у человека, – в ее голосе слышалась горечь.
