Я для него Мышь — нелюбимая и нежеланная жена.Он для меня — настоящее, из которого я обязательно вырвусь!***Еще вчера Ярослав Борзов не мог меня выносить. Лучший боец миксфайта по прозвищу Ярый, одна только мысль, что его связал со мной долг, ломала ему душу, оголяя неприкрытую злость. Так что же изменилось сейчас?Неужели то, что он узнал, я прятала от него свои секреты?...
Возможно, я еще успею вас разочаровать.
— А вот это уже оставь мне решать.
Я смолчала, а хозяйка дома продолжила:
— Твоя свадьба для нас с Пашей событие. Хотя ты и думаешь иначе, но поверь, это так! Ты — лицо нашей семьи и будь добра об этом помнить. Вот здесь, — она протянула руку и взяла со стола аккуратный кожаный бокс. Набрав на кодовом замке ключ, распахнула его и подвинула ко мне, — мои драгоценности. Серьги, кольца, колье… Все, что имеет хорошую цену. Я давно остыла к этой мишуре, так что смело выбери себе все, что тебе по душе! И платья, Марина.
— Ольга Борисовна…
Плечи мачехи напряглись, и она резко развернулась.
— Я настаиваю! Помни, что ты — Корнеева! Об этой свадьбе будут говорить в городе, всем рты не заткнешь! Ты хочешь, чтобы нас высмеяли?!
Я покраснела, а может, позеленела — один черт! Как же они с отцом похожи! Она хотела сказать, и я услышала: «Ты не принадлежишь себе.
Кожу на висках стянуло от тихого гнева. Губы едва разомкнулись, но получилось сказать достаточно четко, чтобы меня услышали:
— Хотите продать меня задорого, да? Решили, у вас получится?
Но встретив холодный и спокойный взгляд, поняла: да, у них получится, пусть мне и хотелось во всем ошибиться. От бессилия упрямо повторила в сотый раз:
— Я — Томилина!
— Это ненадолго, Марина, — уже спокойнее ответила мачеха, но ее вердикт все равно больно задел гордость.
Пусть мы и не были с ней близки, но кое-что нас роднило. И это «кое-что», отразившееся в ее светло-карих глазах, не позволило мне уйти.
— Я не умею играть, Ольга Борисовна.
Я ожидала, что мачеха будет со мной спорить, но она, подумав, согласилась.
— Хорошо. Но с одним условием.
— С каким?
— Все-таки это твоя свадьба, Марина, — сказала женщина тяжело.
