Автор
В моем полном пользовании — в обмен на сданную экзаменами сумму. Надо ли объяснять, что это за сумма? Рядом с одноклассником Сафроновым. Я медлила, зная, что подруга ждет моего ответа. Кирилл отвел меня к пустому диванчику в музыкальном мраке классной комнаты.
Сотрудница ЗАГСа сделала вид, что ничего не происходит. Тишина в зале стала оглушительной.
Я повернулась к Кириллу. Помедлила. Напряжён был не только Кир – его стоящие чуть поодаль друзья тоже вытянулись, как по стойке. Только Стёпе всё было нипочём. Он лениво раскрыл пасть, в абсолютном молчании вдруг раздался звучный зевок, и я не сумела сдержать улыбку.
– Как ты относишься к двойням? – спросила я, выразительно глядя на Кира.
За мгновение на его лице отразилось множество эмоций. Чего уж он ждал, не знаю. В уголках губ появилась улыбка – фирменная, демоническая, покорившая сердца тысяч.
– Учитывая, что на каждой своей Олимпиаде я взял по две золотые медали, к двойням я отношусь крайне положительно, – ответил он нагло.
Вот же… засранец!
Я усмехнулась. А чего ещё можно было от него ожидать?
– Да, – ответила я, обращаясь уже к регистратору. – Я согласна. Только напомните, пожалуйста, этому задаваке, что уговор у нас на всю жизнь. Пусть только попробует нарушить его.
– Не дождёшься.
– Молодые люди, – строго пресекла нас сотрудница, – подождите…
– Да чего ждать? – отозвался Кир. – И так уже бог знает сколько ждали. Давайте, объявляйте нас мужем и женой. Очень уж хочется поцеловать невесту!
* * *Только мы вышли на улицу, на нас посыпались лепестки роз, под ноги полетели маленькие конфетки, горсти риса и монеты. С хлопками открывались бутылки шампанского, тут и там щёлкали камеры.
– Как-то ты плохо меня поцеловал, – шепнула Киру.
Он развернул меня к себе, и мир вокруг исчез, поблёк. Я утонула в серо-зелёном море его глаз.
– Плохо, говоришь?
Он обнял меня и, не дожидаясь «горько», принялся целовать. Глубоко, жадно и сладко. У меня оборвалось дыхание. Отвечала ему и мечтала, чтобы всё вокруг и правда исчезло хотя бы на несколько минут. Хотелось побыстрее избавиться от букета невесты, от платья и от туфель. Четыре года прошло, а я любила его с каждым днём всё сильнее, порой ненавидя себя за это.
– Если ты когда-нибудь скажешь, что больше не любишь меня… – прошептала ему в губы. – Поцеловала снова. – Кир… я умру.
– Ты думаешь, я могу не любить тебя? – Он посмотрел мне в глаза и отрицательно качнул головой. – Мог бы – уже давно перестал бы любить. Ты же стерва.
– А я думала, ледяная девочка, – отозвалась громким шёпотом и как следует укусила его за губу. Поцеловала и укусила снова.
