— Да? Интересно, а где именно там, — задумчиво вздыхаю, сводя брови. Наверное, из меня вышла ужасная актриса. Но я честно старалась изобразить удивление. Однако судя по лицу Антона, он раскусил мою игру.
— Подвезти? — достаточно спокойно предложил Леваков. Что ж, я и не сомневалась в этом предложении. Ну, раз мы для чего-то ездим по необычно красивым местам в нашем городе, грех отказываться, когда половина пути пройдена.
— Ну… если тебе не сложно, — свожу руки за спиной, опуская голову. Делаю максимально покорное и грустное личико, затем вздыхаю. Пусть думает, что выиграл.
— Мне уже самому интересно, если честно.
— Тогда, поехали. Солнце садится, — отвечаю, переводя глаза в сторону неба. На горизонте начали появляться малиновые разводы, скоро стемнеет.
Когда мы остановились напротив старинной городской кофейни, которую некогда любимый муж подарил своей жене в далеком девятнадцатом веке, я уже перестала удивляться. Молча слезла с байка и поплелась вперед, по широкой тропинке, разглядывая прохожих. Антон довольно быстро догнал меня, и поравнявшись вышагивал рядом. Мы прошли мимо сквера, где фотографировалась молодая пара. Затем дорога пошла в горку, заворачивая в сторону Китайской беседки.
— Кто-то может подумать, что мы с тобой парочка, — шутливо произнесла я, медленно поднимаясь по тропинке из горных парод камней. Солнце с каждой минутой садилось, и на небе начали зажигаться звездочки.
— Думаешь, мы плохо смотрится в роли парочки? — спросил Антон, взглянув на меня. Подул ветерок, и я чуть приподняла голову, подставляя лицо осенней прохладе.
— Так думаешь, ты, — деловито напомнила. Я, конечно, подозревала, что мужчины быстро забывают о своих нерациональных поступках, но не до такой же степени.
У развилки мы остановились. Я планировала обойти ступеньки, но Леваков резко сменил траекторию движения: теперь наш путь лежал к фонтану с лягушками. Его недавно открыли, как и смотровую площадку.
— С чего ты взяла, что я так думаю?
— Знаешь, на следующий день рождения я подарю тебе глицинчик, — прыснула я, без всякой обиды или грубости. И судя по выражению лица Антона, он явно не понял, в чем скрывался смысл или сделал вид, что не понял. Однако тему технично сменил. Начал говорить о детстве и том, сколько всего изменилось в городе за последние десять лет.
Когда мы оказались на смотровой площадке, откуда открывался потрясающий вид на вечерний город, я в очередной раз за день улыбнулась. Сегодня вообще хотелось постоянно улыбаться, а еще из головы напрочь вылетел этот странный писатель. Я подошла к бетонному ограждению, и облокотилась на него, разглядывая вдали крыши домов, многоэтажки и дорожку из фонарей. Они медленно разгорались, хотя уже подкрался сумрак.
— Красиво, скажи? — спросила Антона.