Чертова Кира, тот скандал. Ладно, садись в машину. Найдем другое место.
— Да нет, не проблема, — аргументы и правда убедительные.
Я тоже не хочу останавливаться тут и там, чтобы найти подходящее заведение. Тем более день праздничный, во многих местах не протолкнуться. Меня трогает, что Арс не сразу «в койку» меня потащил, и в то же время тревожит — что если эта его забота, что подвезти решил, с моими желаниями считается — вдруг это новая тактика? И безумное притяжение, жар, которые в коридоре ощутила — плод моего воспаленного воображения? Сейчас Арслан меня накормит, и сразу домой отвезет, вот я буду идиоткой себя чувствовать!
Заходим в «Феличе», сразу встречаюсь глазами со старой знакомой, Натальей Петровной, и наблюдаю, как широкая улыбка медленно сползает с ее лица. Управляющая переводит взгляд на Арслана, затем снова на меня, и на глазах бледнеет, а потом и вовсе зеленеет.
Арс, как и я, смотрит на нее с удивлением, мы подходим.
— Влад здесь? Нам нужен столик, — бросает Эстемиров в своей обычной требовательной манере, и все начинают суетиться.
Влад, хозяин ресторана, отсутствует, но нам сразу находят столик, естественно вип, отделенный от основного зала. Шикарное убранство, круглый стол, кресла, даже небольшой диван, все в белой коже. Даже неловко, что мы занимаем самый красивый и дорогой вариант, тем более, что о еде сейчас думать точно не могу.
— Я отойду позвонить, на пару минут, — говорит Арс.
— Да, конечно, — киваю.
Немного обидно, что не забывает о делах, когда я могу только о нем думать, о том, что произойдет дальше. Я очень сильно нервничаю, очень возбуждена.
Отправляюсь в дамскую комнату, умыться холодной водой, может поможет немного успокоиться.
Что будет после ресторана? — эта мысль не дает покоя, бьется в голове пойманной в силки птицей. Я и есть такая птица, чье сердце плотно зажал в тисках Арслан Эстемиров. Бесполезно напоминать себе о его жестокости, о том, что я не должна ему доверять. Притяжение сильнее любых доводов разума.
— Ульяночка, ты здесь? — в помещение заглядывает управляющая. Она так странно ведет себя, что ощущаю неловкость и раздражение. Такое ощущение, что Наталья Петровна чего-то дико боится, даже руки у нее заметно дрожат, когда протягивает их ко мне. — Дорогая, пожалуйста, прости меня.
— Что? Наталья Петровна, вы меня пугаете…
— Ой, ну что ты! Нет, пожалуйста, не бойся! Я вину загладить хочу! Я так виновата… бес попутал, ох… Так тяжко мне было, кредиты душили, все так сложно. Я не из тех кому все легко давалось, всегда сама себе дорогу пробивала. Сын у меня инвалид, ты знала об этом? Ну нет, конечно, я не люблю жаловаться.
— У вас что-то случилось? Я могу вам помочь?
— Да, можешь, милая.