Когда Софья гостила у меня на съемной квартире, они с Лидой подружились и продолжают до сих пор общаться, чему я только рада.
— Ты не должна отпрашиваться у меня. Конечно иди.
— Все равно… я не веселиться сюда приехала. У тебя горе, а я…
— Все порядке, говорю же. Серьезно. Не надо сидеть возле меня, я буду только рада, если ты хорошо проведешь время.
— Спасибо, — чмокает меня в щеку.
Мне действительно только лучше от того, что знаю — Софья не грузится тягостными мыслями в соседней комнате, а веселится. Лида и меня пригласила, но очень аккуратно, сказав об этом вскользь. Что бы ни происходило, жизнь все равно продолжается, не стоит на месте. Но я, конечно, пока не готова никуда выбираться.
Лида тоже приезжала на похороны, со своим парнем. Спрашивала, чем может помочь. Как и семья Тоитовых, которые тоже поддержали меня очень сильно. Женя звонила каждый день, спрашивала, как я. Предлагала свою помощь. Их свадьба совсем скоро, наверное, надо будет предупредить, что не смогу быть там. Не могу пока выбираться на мероприятия. Хочется одиночества.
Еще несколько часов я возилась с ребенком. Покормила, искупала. Дамир быстро уснул, на удивление. Мне тоже требовался отдых, первым делом я решила принять душ. Завтра плановый визит доктора, чтобы убедиться, что малыш в порядке. Дамира поставили на учет в дорогой клинике, там, где всю беременность наблюдали Нелли. Значит надо лечь пораньше, чтобы утром подготовиться к приходу врача.
Заворачиваюсь в полотенце, чувствуя приятную легкость во всем теле. Душ очень помог, я словно смыла с себя всю тяжесть этого дня. Пока мылась, прокручивала в голове встречу с Арсланом, наш разговор. Он все же не отдалился от меня, получив свое. Не бросил, хотя возвращение сюда явно принесло ему неприятности…
Выхожу из ванной, и шокированно замираю на пороге своей комнаты. Меньше всего я ожидала, что Арслан может появиться вот так! Сидит преспокойно в кресле возле окна. Комната утопает в полумраке, горит только торшер в углу, поэтому не могу видеть выражения его лица.
Пальцы нервно сжимают полотенце. Я не готова появиться в таком виде перед ним. Обнаженная, без какой-либо защиты, неподготовленная к разговору.
Хотя, вряд ли он пришел поговорить.
Кровь бросается в лицо, а низ живота начинает сладко ныть. Боже, несмотря ни на что, я хочу его даже сейчас. Когда нахожусь в трауре, когда дома полно народу. Нет, я не могу так! Не в этом доме, где нас могут застукать, услышать, где сейчас гостит моя бабушка, это уже совсем за гранью приличий.
— Зачем ты пришел? — мой голос дрожит. — Разве ты не понимаешь, если кто-то заметит, что выходишь из моей комнаты… Твой отец…
Меня душат страх и ярость. Как он мог не подумать об этом?
— Успокойся. Нам надо поговорить, я подожду пока оденешься.