Автор
Тяжелые двери грохотом распахнулись в древнем зале ритуального отражения. В них отразились восемь демонов — огромных и хищных существ с покрытой бронзовой кожей мышцами. Они тащили молодую демоницу, одетую в разорванные куски одежды, её тело полыхало ранами и ожогами, застывая в жестокой схватке....
— Светлый? — Даррен улыбнулся, — может, и крылья мои видишь?
У него за спиной полыхнуло ослепительно белым. Два больших крыла неспешно качнулись и поднялись, выходя за пределы комнаты, а потом сомкнулись вокруг нас, словно кокон.
— Видишь, — уже не спрашивал, — всегда видела, да? Хоть и не должна была. Никто не должен был. Так кто ты, Лил? Ты так хорошо спрятала свои силы, что я не чувствую их… Но и без них дурею.
Оперевшись в стену по обе стороны от моей головы, он склонился ближе. Глаза в глаза.
Я совершила непростительную ошибку, вторгнувшись в этот мир. Я влюбилась в того, с кем никогда не смогу быть. Потому что его крылья белые, как первый снег, а моих уже нет, а если бы были – то темнее самой темной ночи.
— Если хочешь спасти жителей, то сейчас самое время этим заняться, — прохрипела я, пытаясь перевести тему.
— А ты хочешь их спасти?
— Мне все равно.
— Врешь, — он провел кончиками пальцев по моей щеке, — твое вранье в отличие от твоих сил я прекрасно чувствую.
— Ошибаешься, Светлый, — я попыталась его оттолкнуть, но Даррен не шевельнулся.
Его близость обжигала. Воздуха не осталось. Вокруг нас бушевало белое пламя и лютая черная гроза.
— Даррен…
— Молчи, — прохрипел он, склоняясь еще ближе, — просто молчи.
— Не смей!
— Останови меня… если хочешь.
Я не хотела.
Я – Высший демон, он – странный Светлый, скрывающий свои силы.
Глава 52
Тут же захлестнула ярость Варраха, почувствовавшего состояние своей лаэль, а следом головокружение от нахлынувших сил. Ленточка в волосах начала едва заметно искриться. Ей уже не хватало емкости принять мои вернувшиеся силы.
— Довольно, — я уперлась в грудь Даррену."
"Он смотрел на меня пьяным взглядом, дышал с хрипами. Я и сама была пьяна. Голова кружилась, внутри так сладко… но на языке расползалась горечь, потому что наше время вышло.
— Они почти здесь, — я выскользнула из кольца его рук.
В подтверждение моих слов земля задрожала, и хрупкое здание заходило ходуном, звеня трескающимися стеклами.
Я бросилась на улицу.
Там творился бедлам.
