Автор
Сердце на двоих: Мама, которая не просто дышит, но и бьется за два жизни. Когда врач открывает страшную тайну, и беременность стала не только радостью, но и испытанием для уже страдающего сердцем отец-материнства.
Гармонично вписывается в обстановку, заполняя пустоту. Или я просто одичал за три недели?
- Поздно уже. Еще и дождь, дороги скользкие... Точно поедешь?
- Мужской шовинизм? – дерзко вскидывает подбородок и бойко смотрит на меня. - Женщины водят машину не хуже вас.
- Я не это имел в виду, - устало качаю головой, не желая больше препираться с ней, и внезапно предлагаю: - Ты можешь остаться до утра.
- Нет, - чеканит коротко и твердо. Простреливает меня недовольным взглядом, будто я что-то неприличное предложил. – Я и так у вас задержалась, - важно прокручивает изящные часики на тонком запястье.
Невольно изучаю ее… Хрупкая, сердобольная, внимательная. Хотя бы тот факт, что она не бросила нас с малой, характеризует ее как очень эмпатичного, сопереживающего человека. Но для нее это, скорее, минус. В медицине чувства мешают, а порой могут привести пациента к смерти. Как случилось в моем случае…
Наверное, Вика выбрала для себя самую оптимальную специальность – педиатр. Не представляю ее в хирургии, заляпанную кровью, со скальпелем и зажимом в руках.
- Ладно, как скажешь, - капитулирую, освобождая путь к двери.
В узком проходе между детской кроваткой и пеленальным столом вдвоем не протолкнуться. После огромного дома с мансардой эта квартира кажется мне тесной, душной коробкой, в которой я ночую, как бомж.
В какой-то момент мы с Викой оказываемся четко напротив. Лицом к лицу. Она по-девичьи теряется, а я усмехаюсь и невесомо касаюсь ее талии, чтобы оттеснить к двери. Стоит нам разойтись, как Алиска заходится в диком вопле.
Машинально разворачиваюсь к кроватке, но Богданова опережает меня. Моргнуть не успеваю, как вижу малышку на ее руках. Крик становится все тише, а постепенно переходит в жалобное мяуканье.
- Тш-ш, - Вика ласково успокаивает Алиску, прижимаясь губами к ее макушке, рядом с бьющимся родничком.
Неосознанно зацикливаюсь на образе матери с ребенком. Окаменелое сердце дергается за ребрами, но я усмиряю его, загоняя обратно под замок.
