Автор
Сердце на двоих: Мама, которая не просто дышит, но и бьется за два жизни. Когда врач открывает страшную тайну, и беременность стала не только радостью, но и испытанием для уже страдающего сердцем отец-материнства.
Скрип двери и шаркающие шаги, эхом прокатывающиеся по лестничной площадке, заставляют нас отстраниться друг от друга. Задвинув меня за спину, Одинцов важно выглядывает в подъезд, чтобы разогнать всех свидетелей и закрыться.
- Добрый вечер, Гордей, - доносится смутно знакомый женский голос. - Смотрю, к вам мама вернулась? Это хорошо.
Приобняв его сзади за широкую талию, становлюсь на носочки, чтобы посмотреть на незваную гостью. Теряюсь от легкого шока, молча кивнув ей в знак приветствия. Неожиданно перекрестив нас, женщина возвращается в свою квартиру.
- Я ее помню, - удивленно шепчу, уткнувшись подбородком в плечо Гордея. – Это та самая вредная соседка, с которой мы познакомились, когда она тебя отчитывала, - мягко смеюсь, и он оглядывается. Улыбнувшись, поворачивается ко мне лицом и обнимает. Толкает дверь, отсекая нас от внешнего мира.
- Что с ней произошло? – заканчиваю тихо, расплавляясь в теплых мужских руках.
- Не знаю, - хрипло хмыкает. - На первый день рождения Алиски принесла игрушку, и с тех пор ее будто подменили.
- Она решила, что я мама, - невольно срывается с губ, и я закусываю щеку изнутри.
- Так и есть, Вика, - ласково произносит, зарываясь пальцами в мои волосы, перебирает спутанные пряди, запуская полчища мурашек от затылка к холке. Прическа безнадежно испорчена, макияж съеден вместе с поцелуями, платье смято, но нам обоим плевать.
Накрывает мои губы своими, не позволяя сделать вдох. Теперь он мой кислород. Продолжаем пить друг друга – и никак не можем утолить жажду. Мы целуемся с первой секунды нашей встречи. Как влюбленные подростки, оторвавшиеся от родителей. Гордей забрал меня из дома отца, целомудренно чмокнул в щеку в машине – и… мы сорвались. Дальше будто пелена.
Я не помню свидания. Мы целовались на парковке у ресторана, забыв об ужине.
Сходили с ума в закрытой кабинке лифта, поднимаясь в квартиру Гордея.
Безумие. Чистая концентрированная страсть.
Любовь? У меня – абсолютно точно. Она не исчезала, не меркла – и не поддалась обиде и ненависти.
Стала сильнее.
- Любимая моя, - пылко выдыхает Гор, и мне хочется ему верить.
