Автор
Сердце на двоих: Мама, которая не просто дышит, но и бьется за два жизни. Когда врач открывает страшную тайну, и беременность стала не только радостью, но и испытанием для уже страдающего сердцем отец-материнства.
Я хотел уехать из квартиры, будоражащей мрачные воспоминания, а Вика просила остаться еще ненадолго. И вот мы здесь, на просторном балконе, обстановка которого сохранилась после предыдущих хозяев. Здесь довольно уютно: окна в пол, стеклянный столик, на котором остывает травяной чай и пахнут розы, бережно поставленные Викой в вазу, два старых плетеных кресла, слегка скрипучих и накрытых одеялами.
Неидеальное место, но единственное, где мы можем побыть вместе, отсеченные от прошлого, остыть и спокойно поговорить по душам.
Вика рассказывает мне о двойняшках, восстанавливая все то, что я пропустил почти за два года, спрашивает об Алиске. Беременности и родов мы больше не касаемся. Она не хочет обсуждать это, убирая камень преткновения между нами. Делает вид, что ничего страшного не случилось.
Прощает…
Целую ее продрогшие плечи. Откинув пышную копну волос, пробираюсь к шее. Касаюсь губами горячей кожи, под которой огненной птицей трепыхается пульс. Провожу ладонью к груди и останавливаюсь на уровне сердца, прислушиваясь к его биению, в то время как мое – замирает.
- Надо отцу позвонить и узнать, как там наши малыши, - смущенно лепечет. Дыхание сбивается у нас обоих."
"Она разворачивается ко мне лицом, алая и сияющая, обвивает мою шею руками. Невесомо целует в щеку, по-девичьи наивно взмахивает ресницами, с любовью глядя на меня. Заставляет почувствовать себя самым счастливым мужиком, потому что такое не сыграть.
Красивая. Настоящая. Искренне моя.
Наклоняюсь и, поймав ее пухлые губы, страстно сминаю их своими. Даю нам пару секунд дурманящего полузабытья, после чего отпускаю Вику.
- Папуль, как вы там? – мило щебечет, устраиваясь с телефоном в плетеном кресле. – Ты с ними справляешься?
Откладывает открытую сумочку в сторону, и я накрываю ее ноги тонким одеялом. Ловлю на себе благодарный взгляд, впитываю мягкую улыбку. Быстро поцеловав Вику в лоб, сажусь рядом.
- Разумеется, - важно выдает Егор Натанович, а на фоне раздаются детские крики, топот маленьких ножек и заливистый смех.
Шокировано выгибаю бровь, не ожидая от Богданова такой поблажки, вопросительно смотрю на Вику – и вижу отражение своих эмоций в ее красивых, широко распахнутых глазах.
Неужели нам негласно дали зеленый свет? Неожиданно...
