Глава 15
- Я буду рожать! – родной женский голос звенит в моих ушах непривычно твердо и безапелляционно. Не замечаю, как мыслями уношусь на год назад. Сегодня и вчера соединяются в один день, зацикленный во временной петле, накинутой на мою шею, как удавка.
- Алиса, но риски… - пытаюсь достучаться до жены, а на губы ложится тонкий, прохладный палец.
- Риски есть всегда, Гор, - нежно перебивает. – Каждый божий день мы рискуем… В любой момент можем выйти из дома и не вернуться. Попасть под машину, получить по голове сосулькой, сорвавшейся с крыши, неудачно поскользнуться, отравиться, захлебнуться… И беременность в этом списке – далеко не самая большая опасность. Как суждено, так и будет! Если бог дал нам малыша, значит, я его выношу и рожу. Мы же так мечтали, милый…
- До того, как тебе поставили диагноз. Если бы болезнь вскрылась до зачатия, мы бы не планировали беременность, - обреченно вздыхаю. – Если бы я был чуть внимательнее…
- Глупости, я чувствую себя прекрасно! – восклицает, отшатываясь от меня, но следом обнимает еще крепче. - В конце концов, мой муж – лучший кардиолог, который держит руку на пульсе. С тобой мне вообще ничего не страшно. Ты меня с того света вытащишь, если потребуется. Потому что любишь, - давит на чувства, когда я сам и так уже всмятку.
- Все эти дни я общался с коллегами. Созвонился с несколькими заслуженными врачами страны, взял консультацию в одном из ведущих кардиоцентров мира, - сообщаю аккуратно, чтобы подвести к главному. - Все в один голос вынесли вердикт – тебе необходимо сделать аборт, пока сроки позволяют, затем провести операцию на сердце, а через несколько лет можно опять планировать детей."
"- А этого ребенка, значит, в утиль? – любовно обхватывает руками свой плоский живот.
- Так надо, Алиса, - чеканю жестко, обижая ее. – С твоим анамнезом это оптимальный вариант.
- Как же наш малыш? Он ведь тоже живой, – чуть не плачет.
- Между ним и тобой я выберу тебя.
- А я – нет! Я буду рожать, Гордей, - звучит в ответ непреклонно. - С тобой или без тебя. Выбирай…
Черты красивого лица ожесточаются, демонстрируя решимость и злость, постепенно расплываются, смешиваясь в бесформенную мутную массу, и превращаются в совершенно другой образ… Не менее ценный для меня…
Боль возвращается. Горит в груди, пульсирует в висках. Выворачивает наизнанку.
Вика смотрит на меня, не моргая. Холодно, мрачно, презрительно. В уголках перламутрово-карих глаз собираются слезы, так и застывая там, будто она сдерживает их силой мысли. В этот момент до боли напоминает Алису, и я напряженно жду, когда с ее губ тоже сорвется: «Я буду рожать!» Судорожно перебираю в разбитом мозгу варианты, как переубедить Вику. Я должен.
На этот раз я ее спасу, чего бы мне это ни стоило.