Ничего не вижу, тут так темно, — занервничала я. Сама не понимая, толком где нахожусь.— Подожди меня. Не едь одна, — последовал категоричный запрет от Рик.— Но Рик? Там ведь моя мама!— Оттого, что ты пострадаешь, ей легче не будет. Не забывай, что ты беременна, — рыкнула тот. Я остановила машину. Находясь посреди леса. Не в землянке же он ее держит? Рик приехал через пару минут, в течение которых я вся извелась, а когда он вышел, я бросилась к нему.— Скоро подъедет Йен и Марк. Я отправил им геолокацию.Я бросилась на пассажирское сидение, Рик завел мою машину и мы поехали вперед.
Проехав еще десять минут, мы заметили среди леса машину Константина. Вышли. Его там не было. Это был тупик, но тонкая тропинка, идущая между деревьями была хорошо различима. Свет включать Рик не стал, потому что Валентайн мог это заметить. Еще десять минут плутаний, во время которых Рик не выпускал моей руки, и мы наткнулись на сторожку.— Останься здесь и дождись парней, — быстро бросил Рик, но я и не подумала согласиться с ним.
— Лия!— Рик, не заставляй меня!Тот рыкнул и наверняка уже много раз пожалел, что взял меня с собой.—Я буду держаться в стороне. Обещаю. Но вдруг ей нужна срочная помощь.— Я уже вызвал скорую и полицию, но сначала нужно выяснить, почему Константин поехал сюда один.Рик обошел небольшой домик по кругу, но окна были все плотно завешаны тканью. Только вот когда раздался душераздирающий крик мамы, я не выдержала, Рик в последний момент успел оттащить меня от двери и с ноги выломал ту, врываясь в одну-единственную комнату небольшого лесного домика, в центре которого на обычном обеденном столе лежало оголенное и растерзанное тело мамы.
Константин стоял бледнее мела над ее телом, а Валентайн в углу, потирал челюсть, вытирая разбитую губу, однако, выглядел он не как садист, замучивший свою жертву, а как чокнутый псих, выигравший лотерею.Я рванула к маме, пока Рик поднимал Валентайна с пола, снова опрокидывая того, до тех пор, пока тот не потерял сознание.Я заплакала, видя гримасу боли застывшую на лице мамы, и кричала от горя.
Ее грудная клетка была истерзана, как некогда моя, а шею искусана, из руки вилась прозрачная труба капельницы. Я дотронулась до ее кисти, воя от ужаса, оттого, что больше не увижу ее, не услышу ее голос. Рик стал оттаскивать меня от тела матери, а я не могла поверить в то, что этот мерзавец сделал с ней. Он убил ее.Рик прижал меня к себе, но я вырывалась. Я хотела быть с ней, держать ее руку и не выпускать.
