Необузданные Желания — это тяжело дышащая, взрывоопасная фантазия, где каждое слово пронизано сексуальным огнем и ненормативной лексикой. Сюжет мчется по пульсации плоти, оттенкам сладких тайн и глубинам бесстыдных утех, заставляя читать и жечься в одно и то же время. Эта книга приглашает на путешествие в мир безграничного удовольствия и непростых решений, где мозг и эмоции борются за доминирование....
Хочешь, чтобы я рассказал тебе подробности или предпочитаешь продолжать изображать разъяренную гориллу?
— Ты можешь рассказать мне по дороге туда, где ты ее держишь. И да поможет мне бог...
— Знаю, — сухо говорит он. — Если у нее будет хоть малейший синяк, ты меня убьешь. Принято.
Он направляется к двери, зная, что я последую за ним. Выходя из комнаты, я замечаю, что у одного из мужчин, наставивших на меня пистолет, два синяка под глазами и белая полоска медицинской ленты поперек распухшей переносицы.
О, детка.
Мы идем по лабиринту коридоров, наши шаги эхом отдаются от пола. Морские пехотинцы в военной форме кивают нам, когда мы проходим мимо. Мы спускаемся на лифте вниз, затем выходим в небольшую комнату с видом на грузовой отсек судна.
Это огромное пространство. Три этажа укрепленных сталью стен длиной с футбольное поле. Основную часть пола занимают металлические транспортные контейнеры, сверху и по бокам окрашенные в белый цвет буквой и цифрой.
— Она в С-9, — говорит Грейсон, указывая на красный металлический контейнер без окон.
— Я убью тебя за это.
— Чувак, ты же знаешь, что я не командую. Ты начинаешь говорить о том, чтобы сделать кого-то ценным сотрудником, и колесики начинают вращаться.
— Почему ты ждал почти четыре чертовых дня, прежде чем сказать мне, где ты ее держишь?
— Стандартная оперативная процедура. Большинство людей сдаются во время собеседования при приеме на работу. Те, кто проходит это, должны быть изолированы без пищи и воды на семьдесят два часа, чтобы посмотреть, сломает ли это их.
— Без еды и воды?
Он поворачивается ко мне с полуулыбкой.
— Ты сосредотачиваешься не на том дерьме, Дек. Она прошла. Чертовски твердолобая. Она даже не прогнулась.
— Я мог бы сам сказать тебе это, чертов придурок.
Он хихикает.
— Она сломала Клиффу нос по пути сюда. Сбила Аквинского с ног ударом ноги в коленную чашечку во время ее допросов. Заместитель директора впечатлен.
Он снимает трубку висящего на стене телефона и набирает номер.
— Выгрузка на С-9. Документы оформлены. — Он слушает мгновение, затем говорит: — Принято, — и вешает трубку. Он поворачивается ко мне. — Это займет некоторое время. Они приведут ее в порядок, допросят и дадут что-нибудь поесть. После этого она вся твоя.
Я смотрю на кладбище транспортных контейнеров с таким чувством, словно мне на грудь давят сто фунтов мешков с песком.
— Она никогда не простит мне этого.