Необузданные Желания — это тяжело дышащая, взрывоопасная фантазия, где каждое слово пронизано сексуальным огнем и ненормативной лексикой. Сюжет мчется по пульсации плоти, оттенкам сладких тайн и глубинам бесстыдных утех, заставляя читать и жечься в одно и то же время. Эта книга приглашает на путешествие в мир безграничного удовольствия и непростых решений, где мозг и эмоции борются за доминирование....
Я выпаливаю:
— Я в порядке, я так волновалась, я не могу поверить, что этот ублюдок забрал тебя, Кейдж убьет его, если он причинил тебе боль, о боже, я так сильно по тебе скучала, ты в порядке?
— Отлично. Великолепно, детка, просто великолепно.
Она смеется. Ее смех звучит безумно.
Я отстраняюсь и держу Слоан на расстоянии вытянутой руки. Изучая выражение ее лица, я говорю:
— У меня от тебя мурашки по коже.
— Девочка, — икает она, — это взаимно.
Снова обезумев, я оглядываю ее с головы до ног.
— Слоан, поговори со мной! Ты ранена?
Она энергично кивает.
— Такое ощущение, что с меня содрали всю кожу, и бросили в кипящую воду, и там тоже есть провод под напряжением, так что меня бьет током, пока я варюсь заживо. Нет. Нет, нет, дело не в этом. Такое чувство, будто меня душат, поджаривают на раскаленных углях и сбрасывают с очень высокого здания, и все это одновременно. Это ужасно. Это хуже всего! Как, черт возьми, ты с этим справляешься?
Теперь я в полном замешательстве.
— Справляюсь с чем, милая? О чем, черт возьми, ты говоришь?
Из-за моей спины Кейдж говорит:
— Мне кажется, она пытается сказать тебе о том, что влюблена.
Мы обе смотрим на него. Потом мы смотрим друг на друга. Затем Слоан устало произносит:
— О, черт.
Я кричу:
— Да не может быть! Ты влюблена в своего похитителя? — Она кривляется. — Я имею в виду... может быть? Откуда ты знаешь, действительно ли это любовь?
Кейдж складывает руки на груди.
— Это любовь только в том случае, если ты готов умереть за того, кого любишь.
Ее стон слабый, жалкий и даже более тревожный, чем почти-попытка-не-разрыдаться.
— О, нет. Слоан, у тебя нет к нему чувств. Такое иногда случается с теми людьми, которых похищали. У них появляется симпатия к своим похитителям. Это называется Стокгольмский синдром, и это… Почему ты смеешься?
— Долгая история. Кто-нибудь, пожалуйста, может принести мне выпить? Я думаю, что хотела бы провести следующие несколько дней в состоянии комы.
Она проходит мимо меня в гостиную и бросается лицом вниз на диван.
— Лучше присмотри за ней, — говорит он, дернув подбородком в ее сторону. — Я принесу вам, девочки, немного виски. Похоже, тебе тоже не помешало бы выпить.
Кейдж целует меня в лоб, затем неспешной походкой направляется на кухню. Я спешу к Слоан, опускаюсь рядом с ней на колени на пол рядом с диваном и глажу ее по волосам.