Автор
Эшели вздыхает, окунаясь в аромат утренних роз. Она уже на пороге встречи с важным заказчиком и несчастная головная боль мешает ее готовиться. Стараясь привести себя в форму, Эшли выходит на дорогу, где воздух наполняется пряными нотами цветущих роз.
Она испуганно отступила и затаила дыхание. Балконные двери бесшумно раздвинулись, и вошел Лоренс.
— Что вы здесь делаете?! — В ней поднялись гнев, негодование и в то же время какое-то волнующее, почти радостное смятение. Она даже позабыла, что стоит в одном лишь коротком незастегнутом халатике поверх нижнего белья.
— Извините, я не хотел вас напугать, — тихо сказал Лоренс.
От его низкого голоса у нее по спине побежали мурашки.
— Я докуривал последнюю сигарету. И вдруг смотрю, у вас горит свет. Вот и решил зайти узнать, как продвигается работа.
Эшли нервно сглотнула и искоса поглядела на закрытый портрет на мольберте.
— Честно говоря, я не люблю показывать незавершенные картины. Непрофессионалу трудно разобраться в рабочих заготовках.
— Ребята говорят, что вы рисуете какие-то пейзажи. Из них уже есть законченные?
— Кое-какие да. Но еще не в рамах и не отделаны. — Тут она наконец запахнула халатик, придерживая полы руками.
Лоренс нетерпеливо зашагал по комнате, по-кошачьи неслышно и упруго, наполняя все вокруг своей энергией, тронул этюдник, банку с кистями, помял в руках один из тюбиков с краской.
— Окажите доверие моему воображению, Эшли, — со вздохом сказал он. — Я знаю, что художнику хочется представить картину на суд невежественного обывателя во всем блеске, но ведь это заказ и я в некоторой степени обязан следить за процессом.
— Я покажу вам портреты, как только сочту их готовыми. Что же касается пейзажей, то они принадлежат мне и не имеют отношения к договору.
Только что он стоял на другом конце комнаты — и вдруг очутился перед ней, да так близко, что тонкий запах его свежевыбритого лица и чистого мужского тела защекотал ей ноздри, отозвавшись в мозгу неистовыми сигналами тревоги.
— Эшли, каков же договор? Разве мы его обсуждали? А это касается нашего договора? — Он накрыл широкими ладонями кулачки, сжимавшие полы халата.
Она попятилась. Он рассмеялся.
— Послушайте, Лоренс, вы знаете, что… — Больше она ничего не успела сказать — он обвил ее руками, притянул к себе и запечатал рот поцелуем.
Ладони его словно бы исследовали ее тело, неторопливо, методично, не пытаясь сломить запоздалое сопротивление. Его влажный и сильный рот осторожно, но не ослабляя давления, ласкал края губ, а руки так же нежно гладили спину через ткань халата.
Его руки заскользили вниз по спине и обхватили крепкие прохладные ягодицы. У нее засосало под ложечкой от растущего щемящего напряжения, и в то же время по всему телу разлилось сладостное тепло истомы.
