Автор
Эшели вздыхает, окунаясь в аромат утренних роз. Она уже на пороге встречи с важным заказчиком и несчастная головная боль мешает ее готовиться. Стараясь привести себя в форму, Эшли выходит на дорогу, где воздух наполняется пряными нотами цветущих роз.
Мы будем рады. Жаль, конечно, что вы покинете нас сразу по окончании обеда, но, я уверена, все отнесутся к этому с пониманием. В конце концов, работающие девушки должны… работать, — невыразительно закончила она и как-то неопределенно улыбнулась.
Как только дверь за ней закрылась, Эшли совсем сникла. Господи, может, я слишком мнительна? Непонятно, то ли она по-кошачьи хитра, то ли по-идиотски простодушна? Ясно одно: Лоренс к ней равнодушен. Она бы за полдня замучила его своей глупостью. Зила намекала, что Кэтрин преследует его каждый год и в Дублине, и в Лондоне, и здесь.
Закусив нижнюю губу, Эшли надела босоножки бронзового цвета и затянула на талии яркий широкий пояс в тон кимоно.
Робби здесь, и через несколько минут я его увижу, вспомнила она.
Ей никак не удавалось вызвать в памяти его черты: высота действовала не только на зрение, но и на мозг.
Эшли привыкла в любом обществе держаться абсолютно уверенно, но сейчас ей пришлось остановиться у двери в гостиную, чтобы преодолеть робость. За дверью слышались голоса, из столовой доносилось приятное позвякивание серебряных приборов — помощницы Зилы завершали последние приготовления.
Вскинув голову, она словно гордый парус вплыла в комнату, шелковые жемчужно-зеленоватые крылья кимоно заколыхались широкими волнами.
На какую-то долю секунды гостиная показалась ей живописным полотном из причудливых переливов желто-зеленого и ярко-розового, лимонного и темно-синего, из затейливых красочных бликов на длинных юбках, из строгих черно-белых тонов мужских костюмов.
Волнения не было. Эшли вообще ничего не чувствовала. Что это — оцепенение? Замедленная реакция? Нет, чувства просто исчезли. Единственное, что она ощущала, это легкое удивление, насколько слишком уж обыкновенным показался ей Робби. Она одарила их обоих милой улыбкой.
— Кто теперь ведет дела? — спросила она.
