Если бы вы знали о господине, простите, товарище Сталине столько же, сколько о нем знаю сейчас я, то тоже согласились бы с той мыслью, что лучше «красный монарх» в лице сына простого грузинского сапожника, чем безвольная титулованная марионетка в руках зарубежных кукловодов. Сталин – это реальный правитель России, который по своим масштабам не уступит таким ярким деятелям нашей истории, как император Петр Алексеевич, или царь московский Иоанн Четвертый Грозный. Именно так! Считайте меня «красным монархистом». И генерал-лейтенант Красной гвардии Михаил Александрович Романов скажет вам то же самое, как и его брат, бывший император Николай Александрович. При всем богатстве выбора, как говорится, другой альтернативы нет.
– Владимир Митрофанович, – подвел итог нашей несколько затянувшейся дискуссии Михаил Васильевич Фрунзе, – мы бы попросили вас тщательно обдумать ваши дальнейшие действия как политика. Никто не покушается на ваши монархические убеждения, но, с другой стороны, мы не можем терпеть никакие враждебные действия по отношению к советской власти.
И еще… Бывший император Николай Александрович высказал пожелание принять участие в ликвидации неграмотности в нашей стране. И сейчас он сотрудничает в этом благородном деле с нашим наркомом просвещения товарищем Луначарским. Чем занимается его брат, Михаил Александрович Романов, вы сами успели увидеть. Может быть, вам, как истинному монархисту, тоже заняться полезным для России делом. Если вы хотите, я могу дать вам рекомендательное письмо к нашему наркому здравоохранения товарищу Семашко. С вашим медицинским поездом, как мне кажется, вполне управится ваш помощник. А вы отправляйтесь в Петроград и там займитесь формированием новых санитарных поездов для нужд нашей армии. Да и не стоит забывать об опасностях эпидемий – тиф, холера и прочие сопутствующие войне и разрухе заболевания могут принести много горя нашему народу. Как, вы согласны помочь своей стране?
Пуришкевич, немного подумав, кивнул.
– Хорошо, Михаил Васильевич, я согласен. Пишите письмо товарищу Семашко. Я готов завтра же выехать в Петроград.
К середине декабря 1917 года – это если считать по старому стилю – жизнь на бывшем императорском флоте понемногу стала налаживаться. С тем, что было «до без царя», новые порядки, конечно, сравниться не могли, но того бардака, который наблюдался на кораблях всего три месяца назад, уже не было. Роль судовых комитетов постепенно сошла почти на нет. Да и в новых их составах, избранных после октябрьских событий в Петрограде, преобладали люди степенные, рассудительные, в основном из сочувствующих большевикам старослужащих.
Среди комиссаров, назначенных на корабли партией большевиков, незнакомых с флотом людей тоже не было.