Это все последствия того демократического бардака, в который ввергло Россию Временное правительство. С этими мыслями я и пошел в салон-вагон нашего поезда ужинать, или, как говорят товарищ Махно и его хлопцы, вечерять.
В салоне-вагоне сидели майор Османов, войсковой старшина Миронов и Нестор Махно, неспешно хлебавшие густую горячую похлебку из свинины, лука, моркови, капусты и гречки. Они запивали ее крепким, черным как деготь, чаем. Раньше мне довольно редко приходилось употреблять такие пролетарские кушанья. Но за время путешествия с майором Османовым желудок мой привык ко всему. К тому же ежедневные конные поездки сильно влияют на аппетит, и при виде едящих, живот мой взвыл, требуя немедленно присоединиться к этому празднику чревоугодия.
Молоденькая девочка, одна из тех, кто прибился к нашему эшелону после недавнего боя с матросами-душегубами, в белом халате, с выбивающимися из-под косынки рыжими локонами, поставила передо мной полную тарелку похлебки, стакан с горячим чаем в подстаканнике и положила чистую ложку, сказав при этом тихо:
– Битте, герр офицер.
«Из немцев-колонистов, наверное», – подумал я, еще раз оглянувшись на нее, и, мысленно прочитав короткую молитву, принялся за еду.
Сказать честно, получить ужин из женских рук было значительно приятнее, чем от матроса-вестового или даже вышколенного официанта в ресторане. Это было как-то по-домашнему, что ли.
Разговор за столом шел, как ни странно, не о политике, а о еде. Наверное, потому, что отсутствовал комиссар Железняков, обычно все темы сводящий к классовому вопросу. Сейчас Нестор Махно допытывался у майора Османова, пытаясь выяснить у него – почему мусульмане не едят свинину, и почему он, Османов, правоверный магометанин, с аппетитом употребляет сейчас эту похлебку вместе с остальными.
– Понимаешь, Нестор Иванович, – степенно отвечал Османов, отложив в сторону ложку. – Пророк разрешил своим воинам в походе есть все, что возможно, лишь бы не терять силы, а мы с вами сейчас как раз в походе. Это первое. Второе – это то, что запрет сей восходит к временам, куда как более древним, чем времена пророка Магомета. Древнейший способ длительного хранения мяса в жарких странах был следующим: его резали на тонкие ленты и высушивали в тени. Так можно было сохранить баранину, говядину, козлятину и конину. Но не свинину, которая из-за своей излишней жирности не сохнет, а гниет, становясь чистым ядом. Да и тот образ жизни, который ведут свиньи, изначально внушал людям отвращение.