Автор
В маленьком городке Неподчинение резко меняется, когда местный полицейский Руслан внезапно становится главным подозреваемым в жестоком убийстве. Я, простая девушка по имени Лена, оказываюсь в центре внимания — мои слова могут раскрыть тайны и загадки этого необычного происшествия, заставив меня столкнуться с невероятными персонажами и своими собственными страхами....
Охранник маячит где-то сзади, а шаги Ясмин отдают гулким эхом, считать их теперь замечательно удобно.
— Шесть, семь, восемь…
Дошла до высокого подоконника. Вскарабкалась, наступив на батарею. За окном — темно. Фонари горят, их свет отражается в глазках зайца, и кажется, что они смотрят на неё со значением. Словно заяц пытается сказать что-то очень неприятное.
— Это неправда, — ответила Ясмин, потому что она-то знала, что заяц ей сказать хочет. Он давно это шепчет, каждую ночь. — Руслан вернётся. И приведёт с собой маму.
Глава 26. Руслан
Время бежит чертовски быстро.
На руках Заяц, смотрит на меня пустым взглядом задурманенных наркотой глаз.
А на улице раненые, и свои, и чужие. Я стою в густых сумерках, сжимая в руках Зай, и никак Мишке помочь не могу, а под ним кровь рассекается черничной лужей, Илья над ним согнулся.
— Держись, братка, щас мы тебя мигом больничку организуем, — просит он, а сам на меня смотрит. И лицо такое — беспомощное, мы знаем, не довезем его, и Мишка знает.
— Где пидор мажорский?
— Его двое прикрыли, суку, — кивает на лежащих, — в тачку сел и упорол.
— На нашей?
— На нашей, — повинно голову свешивает, а я чертыхаюсь. Какой-то сученыш, торчок, да ещё и на одной из наших тачек свалил. Блядь, грош цена нам как профи, я со своей одержимостью этой девчонкой татарской совсем расслабился.
Мягким стал, нюни распустил, а между тем, таких потерь среди моих не было никогда.
Я людей оставляю, врача ждут, но девяносто девять из ста, он не поможет, Михону обратно кишки не засунет, не зашьет даже, мать его, хирург от бога.
И за это Бикбаев тоже ответит.
Я сажусь с Зай на заднее сидение, голову ее на коленях пристраиваю, рукой придерживаю, чтоб на кочках не бултыхалась. Водила наш, Игорек, из новеньких, крови не нюхавший, своих товарищей не терявший, глядит на меня глазами большими в зеркало заднего вида, только белки сверкают.
Он понимает, что сегодня могло и его не стать, и я рисковал ими, людьми своими, не за хуй собачий.
Хочется орать, материться, крушить все вокруг, но я вместо этого Зай по волосам глажу и себя ненавижу. Помешательство какое-то, так нельзя, надо выяснить весь расклад с Таиром и с рук на руки передать ее с дочкой.
Пока башка совсем с плеч не слетела, я ведь не только себя подставить могу, но и всех остальных своих людей.
Но перед этим, сука, сделаю все возможное, чтобы сгноить муженька ее наркоманистого.
