Автор
В маленьком городке Неподчинение резко меняется, когда местный полицейский Руслан внезапно становится главным подозреваемым в жестоком убийстве. Я, простая девушка по имени Лена, оказываюсь в центре внимания — мои слова могут раскрыть тайны и загадки этого необычного происшествия, заставив меня столкнуться с невероятными персонажами и своими собственными страхами....
И Ясмин потихоньку прощалась со своими страхами, она даже подружилась с девочкой в центре Руслана. Может, на нее повлияло, что в нашей жизни больше нет Динара, о котором мой особенный ребенок не задавал ни единого вопроса. Может — занятия, где она проводила много времени в окружении других детей. В любом случае, все это пошло ей на пользу. Теперь заяц, ее верный друг последних лет, все чаще проводил свои дни на тумбочке в ее комнате, только любовь считать шаги и перебирать предметы никуда не испарилась.
Сафин гордился Ясмин неимоверно, он вообще был лучшим в мире отцом, и сердце мое трепетало от нежности, когда они читали по вечерам друг другу книги. Любые, все, что попадалось под руку, даже скучные талмуды с теорией экономики. А я сидела рядом, подперев подбородок, даже не вслушиваясь в слова, просто наслаждаясь моментом. Так они были похожи: отец и дочь, и с каждым днём в Ясмин все больше прослеживались черты Сафина.
Единственное, что омрачало настроение Руслану— мое нежелание выходить за него замуж.
— Жить надо в браке, — заявил он, услышав в первый раз ""нет"" на свое предложение, — я хочу, чтобы у моей женщины была со мной и дочкой одна фамилия, что тут непонятного?
— Все понятно.
— Какая нормальная женщина отказывается, когда ее замуж зовут? Что тебе надо, кольцо, на колени встать?
Руслан стоял, возмущённо уперев руки в бока, взгляд тяжёлый, ноздри трепещут.
Я подошла, обвивая руками его, и на носочки встала:
— Я люблю тебя. Не надо мне ни кольцо, ни печати в паспорте.
— Ребёнок должен расти в полной официальной семье.
— Такая у меня уже была, — пожимала плечами я.
Я не хотела. Боялась, может? Или училась принимать себя такой. Зайнаб Шакировой. Не Зай. Не Бикбаевой. Не чьей-то женой.
Я хотела… самостоятельности. Того, чего была лишена фактически всю свою жизнь.
Для начала я решила найти применение наследству, доставшемуся мне от семьи мужа. Денег этих хватило бы на безбедную жизнь мне, Ясмин и ее детям, но все они были грязными, заработанными на лжи и крови.
"Поэтому в городе, внезапно снова ставшим моим домом, я открыла фонд помощи женщинам, пострадавшим от насилия. Неожиданно, но эта работа меня увлекла. Я чувствовала себя нужной — не только в семье, но и всем тем женщинам, что звонили, приходили на консультацию, получали помощь.
