Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
Считай, он на весь центр замахнулся…
– Гасить Махора надо… Хотя, говорят, он в законе.
– Говорят. И ты говори, что ты в законе!
– Как я могу такое говорить? За такое спросят!
– Вот и с Махора спросят. Видал я таких самозванцев!..
В расстроенных чувствах Шурин налил себе граммов сто коньяка, столько же плеснул и Ясеню. Выпил, но легче не стало.
– Короче, сначала с Котом решим. А потом с Махором. Ты, брат, все дела будешь делать. И Советский район твоим станет. Весь район! Как тебе такой вариант?
– Ну-у… Было бы неплохо!.
– А я всем городом рулить буду. Закамский район, считай, наш, с Юбилейным тоже решим. Советский ты отобьешь. В каждом районе по бригаде, а я голова… Мы с тобой заживем, Ясень. В золоте купаться будем… Ну, давай за успех нашего великого дела!
Из ресторана Ясень уезжал хорошо под градусом. Заверил Шурина в своей преданности ему лично и уехал. И Федору надо было закругляться. Но пробка уже попала в нос, и остановиться он не смог.
Домой Шурин вернулся поздно.
– Из-за тебя все! – разуваясь, раздраженно буркнул он.
Ей бы промолчать, но не хватило бабе ума.
– Что из-за меня?
– Братву на какую-то шлюху променял!
– Кто шлюха? – оторопело уставилась на него Нина.
– Ты шлюха!.. Думаешь, я не знаю? Из-за тебя все наперекосяк!
Наконец до нее дошло, что Шурин чертовски пьян, потому и выпрыгивают из него бесы. Она ушла в гостевую, заперлась там. Но именно это и не понравилось Шурину. Нина должна была знать правду о себе!
– Открой, сука!
Нина не открывала, тогда он пустил в ход ногу.
Нина в ужасе забилась в угол, но он и не думал ее жалеть. Влепил ей пощечину, швырнул на кровать, раздвинул ноги.
– Не надо, я сама!
Она не хотела, чтобы ее насиловали, поэтому предлагала секс по взаимному согласию.
– Сама!.. Шлюха ты, потому и сама!..
Она не сопротивлялась.
Проснулся он утром. В одежде. Голова тяжелая, трещит по швам. На часах – половина двенадцатого. Полдень уже, считай.
