Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
Со слов Кривца Городовой заполнил шапку протокола и спросил, зачем Кривец и как проник в квартиру гражданки Пуховцевой.
– Позвонили в дверь, она и открыла, – пожал могучими плечами громила.
– Зачем вы позвонили?
– Да воды попить.
– Вы издевались над ней, над ее дочерью. Как вы можете это объяснить?
– Ну, говорю, мы воды попросили попить, а она – ребята, а хотите, я вам дочку свою на час продам? Сто рублей, и она ваша. Мы же не какие-то уроды, нас это взбесило, ну, и понеслось. И ее начали воспитывать, и дочку…
– А вот твой товарищ утверждает, что вы зашли к Пуховцевой, чтобы свести с ней счеты.
– У моего товарища с головой не все в порядке, – хмыкнул бандит.
– Я бы не сказал, что он производит впечатление сумасшедшего. Экспертизу на его вменяемость мы, конечно, проведем, но уверен, что его признают дееспособным. Значит, и его показания будут иметь юридическую силу…
– Какие показания?
– Признательные.
– Не мог он этого сказать. Не верю.
– Что ж, можете ознакомиться…
Богдан поднес протокол к глазам Кривца. Пальцем ткнул в ответы на вопросы, которые задавал Шаркову Ревякин.
– Вот, вы, гражданин Кривец, убили Рычагова… Вот, вы убили Мыловарову… А вот подпись Шаркова, с его слов записано все верно…
– Это не его почерк. Это вы все сами написали…
– Можем устроить очную ставку, – сказал Богдан.
– Что хотите, то и устраивайте. Я вам ничего не скажу. Никого я не убивал, и точка!
– А кто убивал?
– Не знаю.
– И кто такой Рычагов, вы не знаете?
– Понятия не имею.
– И Мыловарову тоже не знаете?
– Не знаю.
– Может, тебе память освежить? – вмешался Ревякин.
Он зло ударил Кривца ногой в грудь, свалил с табуретки, врезал ему в живот раз, другой. Богдан понимал, что делать этого нельзя, но ему не хотелось выглядеть белоручкой в глазах своего старшего товарища, который вытащил его из беды.
"Но и после экзекуции Кривец остался верен себе. И на все вопросы упорно твердил: «Не знаю!» Ревякин пригрозил ему встречей с ворами на узкой тюремной дорожке, но и это его не проняло. Богдан пообещал ему отпущение грехов, если он свалит всю вину на своего дружка, но и этим ничего не добился. В конце концов стало понятно, что Кривца с места не сдвинешь.
