Когда опиралась на локти, поднимаясь с постели, движимая одним-единственным желанием — ощутить губами и языком каждый изгиб выступающей мышцы, попробовать на вкус соль его кожи.
Страсть стерла память. Подменила собой сознание. И впервые в жизни мне больше не хотелось возвращаться в реальность. Наши тела пылали в обоюдно чувственном костре, и в данный момент казалось, что будет неплохо, если он сожжет прошлое.
Возможно, я и пыталась бороться. Напомнить себе о своем истинном положении. Но то ли тело отвергало крики рассудка, то ли я убедила себя, что близость — не капитуляция, а оттого жадно пила каждое касание и поцелуй, взлетая все выше и выше. Не было сил сопротивляться своим ощущением и мощной энергетике Висама, совершенно обнаженного, накрывшего меня своим совершенным телом.
Я была готова начать умолять. Кусала губы, чувствуя, что предательские стоны вот-вот сорвутся с них. Висам же не спешил. Прижался лицом к моей щеке, задев щетиной, нашептывая горячие слова по-арабски. Он решил полностью уничтожить мой рассудок. Меня вынесло за пределы вселенной уже в который раз. Когда Висам, любуясь моим лицом в темноте, провел пальцами по губам, я забилась в приступе неконтролируемой дрожи.
Вновь арабская молитва непонятных мне слов, пронизанная зашкаливающей чувственностью. Никакая сила сейчас не могла оторвать меня от засасывающих порталов его черных глаз и лишить права чувствовать то, чего я никогда еще не ощущала до этого. И когда наконец Висам раздвинул мои ноги своим бедром, пристраиваясь у моей пульсирующей, бесстыдно влажной киски, я все-таки застонала. Это было похоже на крик. Меня сотрясло неведанными прежде разрядами чувственных толчков.
И когда он вошел в меня — медленно, словно не испытывал такого же безумия, как и я, меня выгнуло дугой на шелковых простынях. С замиранием сердца я вбирала его неспешное скольжение, пульсирующую головку члена, прижимая к себе еще сильнее, буквально вонзая ногти в смуглую широкую спину Висама. А он все двигался, проникая в меня сводящими с ума медленными движениями, вглядывался в мое лицо, не разрывая зрительный контакт ни на миг. Умело, неспеша, растирая изнутри пылающие стенки, заполняя собой. Сворим членом. Своей властью. Своим безумием, которое стало одним на двоих. Меняя угол проникновения, задевая такие чувствительные точки, о которых я даже не подозревала прежде.
Все мои эмоции читались на моем лице. И мой супруг продолжал проникать в меня чувственными толчками, одновременно овладевая моей волей посредством ментального вторжения.
— Хабиби! — прохрипел Висам, погружаясь в меня на всю длину, замер, позволяя мне справиться с шоком глубокого проникновения… И не кончить на его члене в ту самую минуту. Я и так держалась из последних сил.
Слова забылись.