Автор
В комнате клуба царит мрак, а я — единственное существо на свете. Мои руки трясутся от горя, когда я гладжу живот, где еще недавно пульсировала жизнь наших детьми. Здесь нет ни света, ни тепла, только тьма и боль.
— Зачем?
— Что зачем? — строит из себя дурака.
— Зачем ты рушишь жизнь собственной дочери? Что я тебе сделала, отец? Это мой выбор. Моя судьба. Я хочу жить так, как хочу я. С тем, с кем хочу я. Почему ты не понимаешь?
— Так иди живи, — небрежно бросает отец, заставляя внутренности свернуться в тугой узел. Тяжело сглатываю застрявший поперек горла комок, впиваясь ногтями в ладони. Дай мне сил, Господи... Дай сил не стать убийцей собственного отца. Как же он достал...
— Если Кирилл выйдет на бой, сколько тебе достанется?
— Ооо, — игриво ухмыляется он.
— Сколько?
— Много.
— Сколько, пап?
— Миллион, — ошарашивает он меня.
— А если не выйдет оттуда живым? — чуть ли не постанываю.
— Пять миллионов.
На глаза наворачиваются слезы. Хочется реветь от бессилия, но умом понимаю, что мне это не поможет. Ловушка... Это ловушка для Кирилла. Его просто убьют. Не дадут возможности выйти из клетки живым, даже если он победит тот грёбаный бой.
— Я тебя ненавижу, — шепчу, вытирая накатившие по щекам слезы.
Оборачиваюсь и хочу уйти, но меня останавливает голос Кирилла. Он доносится сзади, с телефона отца.
«Я согласен. Выйду на бой!» — слова словно острый кинжал втыкаются в область сердца. Убивают, уничтожают. Снова сглатываю, не веря своим ушам. Ведь он обещал. Он, черт возьми, обещал!
— Не выйдет, — успокаиваю саму себя. — Не выйдет. Не дождешься.
— Это будет замечательная месть отцу щенка, — ухмыляется так, что мне противно становится.
Однако он, кажется, тоже настроен серьезно. Слушать меня не хочет, избегает встреч. А потом вовсе на связь не выходит. Чем добивает меня окончательно.
ВСТАВЛЕН ПРОЛОГ!
Глава 7
КИРИЛЛ
— Если тебе нужны деньги, — откидываюсь на спинку дивана, наблюдая за реакцией мужика, — я готов их тебе дать.
Он ухмыляется. Да так противно, что тошнить начинает. Дан — близкий друг и моя правая рука — стоит в стороне. Прислушивается к каждому нашему слову. Отказался оставлять нас наедине, сказав, что, когда речь идет о Колючке, я не могу себя контролировать. Я, конечно, считаю иначе. Но спорить не стал.
