Автор
В комнате клуба царит мрак, а я — единственное существо на свете. Мои руки трясутся от горя, когда я гладжу живот, где еще недавно пульсировала жизнь наших детьми. Здесь нет ни света, ни тепла, только тьма и боль.
Мне и на тебя плевать, и на него. Я нуждаюсь в этой работе. Как в воздухе нуждаюсь.
— Как в воздухе, говоришь? — усмехается. — А я хочу задать тебе всего лишь один вопрос. Почему ты так поступила, Лиза? Почему предала? — спрашивает спокойно, но таким тоном, что по коже пробегает мороз.
— Хотела как лучше...
— Как лучше? — очередная кривая усмешка. — А ведь я тебя предупреждал... Осталась довольна? Я лишился всего. Давно планировала растоптать, унизить? Оставить меня ни с чем? Какие еще тайны ты хранишь от меня, интересно.
Моя рука непроизвольно ложится на живот.
— Не важно. Не хочу тебя видеть, слышать. Вообще иметь что-либо общее. Я уничтожу все, что будет напоминать о тебе. А насчет воздуха... Знаешь, когда-то я тебя считал своим воздухом. Но человек постепенно привыкает. И ты привыкнешь. Тем более не думаю, что тебе эта работа нужна. Мужика-то завела богатенького.
Я смотрю на Бессмертного и не узнаю его. Раньше его глаза были полны нежности и любви. А сейчас они ледяные, бесчувственные.
— Мне нужна эта работа, Кирилл, — повторяю, когда он встает с места.
— Ищи новую. Если возьмут куда-нибудь, — равнодушно пожимает плечами, направляясь к двери. — У меня дела. Лишнего времени нет.
— Кирилл, — цепляюсь за его локоть. — Я надеюсь, ты не пожалеешь, — голос тихий, хриплый. — Надеюсь, не пожалеешь о своих поступках. Если ты не изменишь свое решение, это будет наш последний разговор. Последняя встреча, Бессмертный. Последний взгляд в глаза друг друга, — сглатываю, сжимаю в кулак вторую руку и кусаю нижнюю губу изнутри, чтобы сдержать слезы.
— Мне плевать, что тебе нужно, — выдергивает он руку, — Мне плевать на тебя, — цедит сквозь зубы. — Я давно пожалел, что с такой ненормальной, как ты, связался. Голова просто у меня не работала. Обманулся твоими ласками. Тем, как ты ублажаешь в постели. Обманулся! — повышает голос, постепенно переходя на крик.
ГЛАВА 14
Закусив щеку изнутри, отвешиваю пощечину Кириллу что есть силы... Рука сразу же начинает невыносимо болеть, а внутри что-то неприятно щелкает. Становится очень больно оттого, что мы, наши отношения дошли до такой степени, что между нами не осталось ничего, кроме ненависти."
"— Я тебе не шлюха, Бессмертный.
