Девушка неожиданно оказалась в теле персонажа из любимого романа в момент предложения руки и сердца. Отказав герою, она теперь должна переписать свою судьбу и найти способ избавиться от магической метки, которая связывает её с этим миром.
Может, на обратной стороне что-то написано?..
Но там был всё тот же непонятный шифр, только ещё и написанный, как будто, задом наперёд.
И тут случилось странное.
Каракули набухли и заблестели. Словно исписанный лист сунули в машину времени и отмотали до того момента, когда их только-только написали и они даже не успели просохнуть.
— Ерунда какая-то, — растерянно пробормотала я, — ой!
Не знаю, как так вышло, вроде, держала письмо аккуратно. Однако вся моя ладонь внезапно оказалась щедро вымазана чернилами, а по письму растеклась неаккуратная клякса.
— Да что за фигня-то! — не выдержала я. Похоже, что дядя Эллейн действительно не в себе, раз рассылает такую ерунду и ещё напрягает других её читать.
Первым порывом было сунуть послание обратно Аманде, чтобы она отыскала того странного незнакомца и передала ему письмо обратно. Вторым — выбросить его в мусорку и больше никогда не вспоминать…
Но письмо всё решило за меня.
Оно само скукожилось в моих ладонях, как живое. Потемнело и обратилось в пепел, который тут же с шуршанием рассыпался. Браслет Саторро на моей руке потеплел и сжался, мягко, но настойчиво сдавив мне запястье, а метка Кирро на руке вдруг вспыхнула обжигающим зудом.
Испугавшись не на шутку, я отбросила его, как ядовитую змею. В голове зашумело, уши пронзил нестерпимый звон, а голова закружилась.
В глазах поплыло, я покачнулась и отчаянно замахала руками, боясь упасть.
Тщетно. Пол коварно выскользнул из-под ног, и я полетела вниз…
Последнее, что зафиксировало моё ускользающее сознание — крепкие руки, подхватившие меня, и встревоженный голос Рейнарда:
— Алина! Что с вами?!
Глава 52
— …что с вами, Алина? — продолжал греметь голос Саторро над ухом. Я недовольно помотала головой, мечтая об одном: чтобы меня оставили в покое и дали нормально отдохнуть.
Жутко кружилась голова, а веки будто налились свинцом и ни в какую не желали подниматься.
— Со мной всё хорошо, — еле шевеля губами, пробормотала я, — просто дайте поспать…
Но поспать мне не дали. Как бы я ни сопротивлялась, сознание прояснилось, меня рывком вернуло в реальность, и я наконец-то смогла открыть глаза.
Первым, что я увидела, было лицо Рейнарда, склонившееся надо мной. Он был так близко, что если бы я совсем чуть-чуть подалась вперёд, коснулась ресницами его щёк.
Или губами — губ…
Но мечтательное состояние длилось буквально секунду, потому что его сдуло новое чувство, явившееся буквально из ниоткуда.
Ненависть. Жуткая, всепоглощающая ненависть, захлестнувшая разум.
