Величайший отъявитель мерзавец Арчибальд Кирро держит прикованную к кровати Эллейн в ожидании секса, когда внезапно она попадает в его мир и становится непокорной подданной. Атмосфера напряженности, жестокости и страсти засияет на страницах этой необычной истории о новой попаданке....
Кто его знает, вдруг Луис — слишком преданный слуга и доносит своему господину обо всех мелочах, что происходят в особняке?
В том числе, и о том, о чём болтают гости. Случайные и неслучайные.
Дворецкий провёл нас в ту самую гостиную, где мы с Нефелией гоняли чаи.
— Госпожа Нефелия сейчас придёт, — абсолютно бесцветным голосом сказал он, глядя мимо нас куда-то в пустоту, — может быть, желаете что-нибудь? Кофе, чай? Возможно, господин желает что-то покрепче?
— Благодарю, но нет, — покачал головой Саторро, и Луис, откланявшись, испарился.
Мы с Саторро остались одни, и меня вдруг охватила какая-то непонятная, но приятная дрожь.
Ничего не подозревающий об этом Рейнард проводил Луиса взглядом.
— Не нравится он мне, — вдруг сказал он. Я недоумённо посмотрела на него:
— Почему? Дворецкий, как дворецкий…
— Скользкий какой-то, — мрачно пояснил Саторро, — как ящерица, которая снуёт везде и суёт повсюду свой нос. Я уверен, что он слушал наш разговор по дороге сюда, и сейчас докладывает обо всём Гуго.
Чтобы унять дрожь, я опустилась на край диванчика и подпёрла ладонью подбородок.
— А какие у вас вообще отношения с этим Заганом? — негромко спросила я, — Добрососедские, как он и сказал?
Рейнард задумчиво посмотрел на меня, и я зачарованно уставилась на него в ответ. Сердце сладко заныло.
— Скорее, нейтральные, — пожал он могучими плечами, — нам делить нечего, а он понимает, что иметь во врагах дракона — полное безумие.
— А я думала, он тоже дракон… — протянула я. Рейнард усмехнулся, и в его усмешке промелькнула снисходительная нотка.
— Кто, Гуго? Вы ему льстите.
Он сделал паузу, глядя куда-то вбок. Я неотрывно смотрела на него, загипнотизированная почти идеально очерченным мужественным профилем и волевым подбородком."
"— Гуго ни капли не удивился, когда вы упомянули воспоминания о Вивиан, — вдруг проговорил он, — когда с человеком всё в порядке, никто не говорит про воспоминания.
— Вы хранили это в тайне? — удивилась я: на страницах книги это не пояснялось.
— Нет, но и не трубил об этом повсюду, — хмуро бросил Рейнард, — возможно, до него дошли слухи от каких-нибудь горничных, которые не умеют держать язык за зубами…
Я тоже нахмурилась, но его подозрение показалось мне надуманным.
