Во власти истинных чувств — ты стоишь посреди темного леса, дрожа от неожиданности и страха. Ордер наступает с холодным энтузиазмом, заставляя прятаться даже от друзей. Ты пыталась сопротивлиться, но рука острого удержания больше не слушается твоих желаний. В этот момент ты понимаешь — что-то не так, и всё началось с парка....
В любви и на войне все средства хороши
Аласдэр
Чужеземка не выходила из головы. Откинувшись на борт большой купальни, глубоко вздохнул, вспоминая зеленые ведьминские глаза человечки. Они затягивали подобно глубочайшим омутам. В них можно было утонуть. И если изначально меня это немного пугало, то сейчас уже я был не против.
И как поступить? Одному из нас придется сдаться. Всю жизнь смотреть на счастье другого. Весь вечер я потратил, ища информацию об истинных парах. И судя по тому, что мне удалось накопать, шансов у нас было мало.
Воспоминания вновь вернули меня в самый сладкий поцелуй, что доводилось попробовать. Я не мог оторваться от нее. Похоть охватила настолько сильно, что был готов взвыть.
Член снова встал, гордо возвышаясь во всю длину.
Боги, как же я хотел ее! Именно ее! Эту строптивую чертовку с острым язычком и таким гибкий изящным телом.
"А впереди еще месяц, прежде чем она выберет кого-то одного. Да и судя по настрою нашей дикарки, на данный момент она мечтает отделаться от обоих.
— Аласдэр, где ты? — из комнаты послышался голос отца, и я глубоко вздохнул.
Прекрасно понимал, зачем он пришел. Сейчас будет долгая речь о том, чтоб я поспешил и первым заинтересовал человечку. Не поддерживал активность родителя, ведь в отличие от него, я не был готов использовать грязные методы.
Чертыхнувшись, обернулся полотенцем и вышел из купальни.
— Правитель Харальд, прошу простить за внешний вид! Забыл трусы в спальне! — хмыкнул я, изображая плохую мину при хорошей игре.
— Не паясничай! Иди оденься. Есть разговор, — рыкнул отец.
— Не сомневаюсь. Я даже могу сделать краткое содержание диалога. Хотя нет, прости, монолога! Так как я не собираюсь обсуждать человечку!
— Аласдэр! Я не спрашивал твоего мнения! Мать ничему хорошему не научила, только рот открывать, когда не просят! — не унимался он.
Отношения родителей оставляли желать лучшего. Как только брак был закреплен, отец зачал меня и более не интересовался жизнью матери, собственно, как и моей. Лишь в тех случаях, когда ему было выгодно наличие сына, он вспоминал о своем отпрыске, что должен был, подобно бездушной кукле, выполнять каждое его требование. Да уж, отец года! Ничего не сказать.
Что касается матери, она была не лучше.
