В зале царил таинственный покой, нарушаемый лишь легким шелестом бумаги и далекими голосами. Алась привлекла внимание темноволосого генерала-дракона в белоснежном костюме, а его сильный запах лимонной цедры в сочетании с хвойным парком исходил из него необычайно волнующе....
Он целовал меня страстно, жадно, словно решил больше не сдерживаться. Я тоже не сдерживалась и запустила язык ему в рот. Георг расширил глаза и с большим удивлением на меня посмотрел, а затем… затем просто покорил. Всем собой. Своими объятиями. Глубоким властным поцелуем. Мы припали к дереву, генерал вжал меня в ствол, с нетерпением проведя жаркой ладонью по бедру. Но и я не терялась, взялась за пуговицы на его мундире. Как же давно я мечтала их расстегнуть! С каким желанием давно и безнадёжно я мечтала об этом мужчине! Даже сама не представляла!
Георг припал губами к моей шее, проскользнул горячо вдоль ключицы и сжал ладонью мою грудь.
Возможно, мы стали бы мужем и женой прямо в саду королевского дворца, если бы продолжили ласкать друг друга, припавши к дереву, но нас прервали детские голоса:
– Вон они! Там! – закричал юный принц.
Эдвард с Лилианой бежали нам навстречу по тропинке. Мы вовремя спохватились и отпрянули друг от друга.
Георг поднял упавшую фуражку и расправил мой подол. Я приладила генералу воротник, проведя ласково по плечам, и он в ответ поглядел на меня с большой тоской и любовью, а затем взял за кисть и страстно поцеловал в ладошку. Внутри рассыпался мириад пьянящих искр. Как непросто будет дождаться ночи, когда внутри так сильны желания!
– Дети, что вы тут делаете? – спросил генерал ласково.
– Мы беспокоились, дядя Георг! – воскликнул Эдвард.
– Волновались за вас, места себе не находили, – проговорила Лилиана.
– Я собрал личную гвардию и отправился вызволять леди Светлану! – Эдвард поклонился мне. – Я очень рад, что дядя Георг вас уже спас! – Принц поглядел на сестру: – А ещё моя сестра отказалась сидеть дома и пошла вместе со мной. Но не отчитывайте её за это, дядя Георг! Я считаю, девочкам нужно дать больше возможностей проявлять себя.
– И много будет помогать в дальнейшем! – произнёс генерал, поглядев на меня. – Я совершенно согласен с тобой, Эдвард. И как правящий регент, – Георг поглядел строгим взглядом на Лилиану, а затем снова на меня, – с сегодняшнего дня хочу объявить свободу для женщин в выражении своих мыслей, чувств, право говорить первой обо всём, о чем им только заблагорассудится.
