В зале царил таинственный покой, нарушаемый лишь легким шелестом бумаги и далекими голосами. Алась привлекла внимание темноволосого генерала-дракона в белоснежном костюме, а его сильный запах лимонной цедры в сочетании с хвойным парком исходил из него необычайно волнующе....
– И она будет твоей женой?
– Если ты хочешь уйти от меня, разве тебя должно это волновать? Ещё раз спрошу, не передумала ли ты получить свою проклятую свободу?
Георг приблизился вплотную.
Мой пульс зашкаливал от водоворота мыслей и страхов. Я не знала, правильно ли поступаю, отказываясь от Георга, мне ведь он нравился. Но я нахожусь в чужом теле, за мной охотится инквизиция – конечно, я должна вернуть тело и найти более законный способ существования.
– Нет, я не передумала. Хочу жить в согласии с совестью!
– Тогда осталось обсудить только одну вещь.
– А что с ней? Она разве не останется в теле Каролайн?
– Нет, твоя магия принадлежит только тебе, твоему духу.
– Но как же тогда бытовая магия Каролайн? Ведь я пользовалась ей, метала в тебя предметы на свадьбе, испачкала пироженкой мундир!
– Ты использовала остатки, которые находились в магическом источнике Каролайн. Опустошила их, и они больше не вернутся. Когда душа Каролайн вышла из тела, её бытовая магия перестала генерироваться.
Георг подошёл к столу и протянул мне переливающийся магической голубой волной договор, в котором были расписаны мои обязанности и оплата за услуги.
– Ты что, серьёзно?! – воскликнула я, прочитав пункт внизу страницы.
41
В договоре указывалось, что Георг обязуется найти мне новое тело и освободить от инквизиции, а я обязуюсь быть рядом с Эдвардом и лечить его, и мне даже обещались деньги в размере тысячи крон в месяц. Вероятно, это очень много. Но дальше последовало то, что вызвало моё изумление: генерал обязуется найти мне мужское.
– Я на такое не соглашусь!
– Что тебя не устраивает?
– Как будто сам не понимаешь, что меня может не устраивать. Я ведь женщина!
– А я мужчина, Света, – произнёс генерал.
Мы стояли друг напротив друга. Меня разрывали противоречивые чувства. Хотелось ударить этого мужчину за холодность и отстранённость. Ну, сказал бы прямо, что я ему нравлюсь, был бы помягче со мной, глядишь, и я бы потеплела, стала вести себя, как ласковая кошечка. Довольно в моей жизни было страданий.
