В зале царил таинственный покой, нарушаемый лишь легким шелестом бумаги и далекими голосами. Алась привлекла внимание темноволосого генерала-дракона в белоснежном костюме, а его сильный запах лимонной цедры в сочетании с хвойным парком исходил из него необычайно волнующе....
Видимо, пёс вспомнил обиды, нанесённые девочкой.
– Прости, Парсиваль! – проговорила Лилиана. – Не знаю, почему обижала вас с Лавандой. Глупая была. Обещаю, что больше не буду. Буду заботиться о щенке, дядя Георг.
– Эх, Лили, если бы моя жена сейчас не спала, то наверняка пожужжала бы мне на ухо, что это я виноват в твоей злости на собак, – проговорил Георг. – Я уделял животным много внимания, знал, как о них заботиться, как с ними играть. Но совершенно не знал, как заботиться о вас, детях. Тем более о тебе, девочке.
"– Угу, все воспитатели для нас чужие, смотрят на нас, как на избалованных господ, – насупился Эдвард. – А ты знал наших родителей и знал нас, дядя Георг, только ты можешь нас по-настоящему любить, мы хотим, чтобы ты был всегда с нами, как сейчас.
Эдвард приподнялся и полез обниматься. Георг крепко прижал его к своему боку и поцеловал в макушку.
Этот парень для своих лет очень рассудительный. Отец бы гордился им.
– Иди к нам, Лилиана, – подозвал Георг, и девочка прижалась к брату и генералу, и он обнял их правой рукой, а левой – Свету.
– Я подарю вам по щенку, дети, – проговорил Георг.
Эдвард и Лилиана радостно засопели и обняли его крепче. Его – такого большого сильного воина, сильнейшего мага в Империи. Оказывается, его можно было просто обнимать, сидя рядом на диване…
В камине мерно шуршал огонь, отсветы уютно плясали по ковру и радостным детским лицам, по лицу Светочки. Георг чувствовал себя самым счастливым, как путник, который возвращается после долгого странствия в дом, где его ждут.
