Но ведь кто-то же был в доме. И вряд ли он пятнадцать километров шагал пешком от ближайшего поселка. Наверняка он был на машине. И этим фактом следовало воспользоваться.
Выйдя за ограду, подруги принялись рассматривать следы в дорожной пыли. Почва тут была глинистая. Но не так давно прошел дождь. И сейчас глина еще не совсем превратилась в крошащуюся твердую массу. Основная трудность заключалась в том, чтобы определить, где тут следы от их «Мерседеса», где следы от покрышек служебной машины и есть ли на дороге вообще еще какие-нибудь следы.
— Вот это мы с тобой первый раз приехали, — рассматривая неровную колею, заехавшую на обочину, произнесла Мариша. — Помню, я еще испугалась, что мы в канаву свалимся.
— Да. А рядом чьи следы?
Почти параллельно следам «Мерседеса» проходила еще одна колея. Подруги придирчиво сравнили ее со следами, оставленными их колесами, и пришли к выводу, что следы точно другие.
— У ребят резина уже почти стертая, — сказала Инна. — И следы глубже. Значит, их машина тяжелей.
Да, у третьей машины покрышки были совсем новые, с красивым рисунком протектора.
— Специально против дождя и мокрой дороги, — произнесла Инна. — Видишь, желобки, чтобы вода сразу выдавливалась. У меня почти такой же рисунок на колесах.
— Такой же, да не такой! Отличия есть.
— Но следы отпечатались почти на такую же глубину. Значит, чужая машина, если и была больше моей, то совсем ненамного.
Осмотрев дорогу и рисунок протектора на ней, Мариша извлекла из своей сумочки карандаш для губ и какой-то старый счет. На его оборотной стороне она и попыталась повторить рисунок протектора неизвестной машины. От усердия Мариша сопела и даже высунула кончик языка. Инна ей не мешала. Она прохаживалась вдоль дороги, надеясь найти еще какую-нибудь улику.
И внезапно она остановилась. Возле дороги в траве валялся маленький сигаретный окурок. Инна нагнулась над ним и замерла. Окурок был совсем свеженьким. С тонкой золотой полоской, опоясывающей сигарету. Фильтр был белый. И Инна без труда прочитала марку «Парламент Лайт».
— Очень интересно, — пробормотала Инна и понеслась со своей находкой к подруге.
Та все еще рисовала. И не замечала протянутой руки Инны.
— Вот удачно получилось, — удовлетворенно произнесла наконец Мариша. — Для губ этот карандаш — полный отстой. Сухой слишком. А вот рисовать им на бумаге — одно сплошное удовольствие.
Она аккуратно сложила рисунок и заметила наконец Инну.
— Да? — заинтересовалась Мариша. — Где взяла?
— В траве валялся.