Версия была не лучше и не хуже остальных. Но тут раздался телефонный звонок. Оказалось, что это звонит Надир. Мариша моментально расцвела и забыла про всякие там расследования.
— Милый, — проворковала она. — Как поживаешь? Ты соскучился? Заказал места? Где? Неужели опять проведем вечер в ресторане? Но хоть не в «Пире во время чумы»?
В тоне Мариши прозвучала паника. В ресторан хоть в тот, хоть в другой ей не очень хотелось. Дурные воспоминания, знаете ли.
— Ах, мы пойдем с тобой в театр. Очень хорошо! Нет, нет, я совсем не против. Обожаю театр!
Инна хмыкнула. Она-то знала, какой из подруги театрал. Больше десяти лет назад она потащила подругу в театр. На балете подруга в первом акте сонно щурилась и пила коньяк из припасенной для этого случая фляжки. А в антракте, обнаружив, что запасы кончились, мчалась в буфет, расталкивая театральную богему, и в первых рядах требовала бутербродов с колбасой пожирней и еще чего-нибудь выпить.
В случае оперы не помогал даже коньяк. Его просто не хватало. И Мариша мирно засыпала, вздрагивая и недовольно ворча, когда тенор брал слишком высокую ноту и будил ее.
— А я виновата? — оправдывалась Мариша. — Меня с двух лет таскали в эти проклятые театры. К десяти годам я их уже ненавидела, в двенадцать всерьез задумалась, а не взорвать ли театр, куда мы с маман в очередной раз шли, а в тринадцать из принципа стала ходить на Костю Кинчева. И не потому, что такая фанатка, просто только так я могла избавиться от ненавистного театра. Мамулечка увидела, что у меня новое увлечение, как у всех нормальных подростков, что я не валяюсь больше целыми днями с книжкой на диване, и отстала от меня.
В новой тусовке Мариша пользовалась успехом. У нее была даже кличка — Принцесса Пяточки.
— Все потому, что я лучше всех забивала косяки с травкой.
Впрочем, кончились веселые посиделки с «пяточками», как всегда, печально. Кто-то из друзей подсел на более крутые наркотики и либо умер, либо угодил в тюрьму. Кто-то еще угодил за решетку, добывая деньги на эти самые «пяточки». А самая осторожная половина компании вынуждена была пережениться друг на друге, потому что ожидали появления детей, зачатых под все тем же дурманом. О судьбе этих бедолаг Мариша даже говорить не хотела. Они не вылезали из детских болезней и прочно поселились в районной детской поликлинике.
— А мне повезло, — хвасталась Мариша, — я всего лишь стала жить с одним бандитом, который нещадно лупил меня каждый раз, когда подозревал, что я уходила из дома на нашу тусовку.
