И, стукнув им о столешницу, сказала:
— Только Герасим этот трюк не в первый раз проделывал.
— Ага! Как у него новая пассия появляется, так он с ней в этой самой позе фотографируется. Впечатление что ли таким образом думал произвести? Наверное, и гильотину эту заказал.
Подруги подавлено молчали. И кто после этого будет утверждать, что мужчина — венец творения? Это же какие-то поголовные идиоты! Ни одной женщине никогда в жизни и в страшном сне не может привидеться, чтобы она добровольно сунула голову под нож.
— Да уж, — пробормотала наконец Инна. — На нашу Аньку он впечатление точно произвел. Ручаюсь, она его на всю жизнь запомнит.
Стелла Владимировна озабоченно покачала головой. Она думала уже совсем о другом.
— И сделать это мог только кто-то из своих, — сказала она. — Тот, кто был осведомлен об этой дурацкой привычке Геры.
Хорошенькое дело, выходит, убийца был в ресторане. И подруги наверняка его видели. Б-р-р! Даже мороз по коже! Впрочем, разве они и сами об этом не догадывались? Просто Стелла озвучила сейчас их мысли. Оттого им и стало не по себе.
— Кто ж это мог быть?
Стелла потянулась за сигаретами. Она курила облегченный «Парламент». Одни из лучших сигарет, которые можно купить в магазине, если не хочешь заморочек с поездками в дорогие супермаркеты. А вот зажигалка у Стеллы была золотая. И с инкрустацией из брильянтовой крошки.
— Подарок Геры, — пояснила Стелла, заметив интерес подруг к ее зажигалке. — Наверное, вам уже сказали, что он за мной ухаживал?
— Но взаимности между нами не возникло. А теперь уже… — она вздохнуда.
— Он вам не нравился?
Стелла снова затянулась.
— Видите ли, — произнесла она. — Женщины падали к ногам Геры как спелые груши. Победа доставалась ему без труда. И он ее не ценил.
— А! А вы решили его помучить?
— Да, — призналась Стелла без тени смущения. — Я видела, что он на меня серьезно запал. И понимала, что пока мы регулярно видимся на работе, он будет ходить за мной как привязанный. А если получит желаемое слишком быстро, то страсть может и погаснуть. Я видела, как у него это происходит с другими девушками.
— А вам бы этого не хотелось? В смысле, чтобы он остыл к вам?
Стелла тяжело вздохнула.
— Признаюсь вам, я очень хочу выйти замуж. Свобода — это хорошо, когда тебе пятнадцать, двадцать или даже двадцать пять. Но к тридцати начинаешь задумываться о доме, о детях. Уже не так тянет на тусовки. Иной вечер хочется провести дома. Но на диване у телевизора одной очень одиноко.
