Пришлось сесть и попытаться нащупать трезвонящую штуку, не разлепляя глаз. Это Марише не удалось. И один глаз она приоткрыла.
Звонил домашний телефон. С вечера Мариша поленилась положить трубку от него возле своей кровати. За что теперь и поплатилась.
— Иду! Иду! — простонала Мариша, словно человек на другом конце провода мог ее услышать. — Да! Алло!
— Где вы все пропадаете? — раздался в трубке возмущенный Анькин голос. — Звоню вам, ни ты, ни Инна трубки не берете!
— Мы их отключили, — призналась Мариша и вдруг сообразила: — Анька, ты откуда звонишь? Из тюрьмы?
— Из какой тюрьмы? Никуда меня не сажали. Этот адвокат, которого ты прислала, просто волшебник. Меня отпустили по подписке о невыезде, хотя до того как он появился, я была уверена, что маме пора сушить для меня сухари.
— Значит, Надир тебя спас?
Мариша была удовлетворена. Она любила, когда поклонники увивались возле нее не просто, а, так сказать, с пользой. От Надира польза была весьма ощутимая. И Мариша мысленно прибавила ему сразу пять баллов. После десяти можно было отправляться с мужчиной в постель. Букет и ухаживания в ресторане тянули на пару баллов, так что Надир был всего в трех шагах от награды. Жаль, что сам он об этом не знал. Глядишь, начал бы действовать активней.
— И что теперь? — перебил ее мысли голос Аньки. — Инна у тебя?
— Я так и подумала! Звоню ей все утро. И на трубку, и на домашний. Чем заниматься будете?
Мариша не удержалась и фыркнула.
— Тебя спасать! Неразумная! А ну-ка, собирайся и приезжай к нам. Будешь отвечать, как докатилась до жизни такой, уголовница.
Анька примчалась уже через сорок минут. За это время Мариша только и успела, что растолкать Инну, приготовить кофе и положить себе на лицо смоченную в горячей воде салфетку. После этого на лицо следовало намазать еще несколько видов кремов. Один на веки, второй на лоб, нос и подбородок, третий на шею и область декольте и последний на все сразу, заполировав первые два и не забыв умягчить щеки.
Когда Марише было лень, она просто смешивала все три крема на ладони и втирала в кожу. И представьте, действовало отлично. Во всяком случае никакой ощутимой разницы между этими двумя способами заметно не было. Всем этим Мариша как раз и занималась, пока Анька вываливала на них все то, что ей было известно о Герасиме. Сама Анька выглядела на удивление неплохо. Глаза у нее ярко блестели, на щеках играл румянец, и особого уныния на ее лице не читалось.