Инна с Аней перестали обмениваться колкостями. И принялись думать над стратегией своего визита к Поле.
— Нужно поставить себя на ее место, — сказала Мариша. — Что бы нас проняло, если бы у нас мужу отрубили голову?
— Б-р-р! — в очередной раз передернуло Аньку. — Знаете, хоть Гера мне был и не муж, но до сих пор мороз по коже! Как вспомню, так вздрогну.
— Значит, надо в красках обрисовать вдове кончину ее супруга, — понимающе кивнула Инна. — Вдруг до нее еще не дошло? А когда основательно дойдет, а это уж наша задача, чтобы дошло, то она неизбежно расчувствуется, все-таки не пес приблудный, а родной муж погиб.
— Ага! Пусть даже они и цапались и вовсе на развод подали, но ведь муж погиб! Должна прочувствовать!
И подруги обменялись торжествующими взглядами. Как легко иметь дело с понимающими тебя с полуслова людьми. То есть друг с другом. И зачем бог придумал мужчин? Оставил бы только результаты своего наиболее удачного эксперимента — Еву. Честное слово, насколько легче сейчас бы жилось ее потомкам!
Дом, где вместе со своими родителями жила Полина, находился неподалеку от станции метро Большевиков. Он был затиснут среди трех огромных монстров отечественного новостроения. Эти громадины по шестнадцать — двадцать пять этажей совершенно стиснули девятиэтажку, потерявшуюся среди них. Со всех сторон на нее падала тень от более мощных соседей. И никакие благоустроенные зеленые дворики не могли спасти положения.
— И как тут люди живут? — возмутилась Инна. — Никакого солнца!
Сам дом тоже не производил впечатления благополучного. Стены подъезда были расписаны обычной для этих мест росписью, в которой преобладали изображения мужского полового аппарата, выполненного схематично, но в состоянии эрекции и снабженного соответствующими надписями на тот случай, если вдруг кто-то не знаком с этим явлением.
Подруги поднялись на третий этаж на лифте, настенная роспись которого тоже позволила им существенно расширить свои познания. Но уже в области фольклора данной части Питера. Дверь в нужную им квартиру оказалась самой обыкновенной, железной и обитой снаружи деревянными плашками, которые потом были обожжены вручную паяльной лампой. Похоже, за дверями обитал мастер-рукодельник.
В своем выводе подруги не ошиблись. Дверь им открыл невысокий и невзрачный мужчина лет пятидесяти, который держал в руках рубанок. На мужчине была рабочая униформа, состоящая из фланелевой протертой на локтях рубашки в красно-синюю клетку и дырявых джинсов, вылинявших от многочисленных стирок почти до белого цвета. И на колене были украшены художественной рваниной. Впрочем, вряд ли эта живописная деталь его туалета была осознанной. Скорей всего, дырку просто не удосужились заштопать.