Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Да, вчера я реально дважды двинулся: первый раз загоняя стекла себе под кожу, второй — в больнице, когда их два часа вытаскивали обратно.
— Я снова стал Элом? — Усмехаюсь. — А все-то стоило при тебе подрочить.
— Заткнись, — беззлобно предлагает она.
Давай, Кира, обними меня, как тогда.
Просто подними свои чертовы руки, просто сожми пальцы у меня на животе.
Мне нужно.
— У тебя кровь, Крюгер.
Снова Крюгер.
А Крюгера она никогда не обнимет.
— Да срать.
Смахиваю ее прикосновения. Раздражает, на хрен выносит мозг, потому что хочется большего.
Я сваливаю в пустой коридор, а оттуда — в холодный темный номер. Падаю мордой в подушку. Сжимаю зубы на ткани, потому что порез на роже вздувается от боли.
Херня все эти сказки про Красавицу и Чудовище. Потому что Чудовище все равно становится Прекрасным принцем, и потому что это какое-то неправильное Чудовище, страшное только потому, что у него рога и хвост.
В действительности Чудовище выглядит, как Принц, но без цветка, без поющий посуды и говорящего подсвечника.
От того, что внутри, не сбежать и не спрятаться в объятиях Красавицы.
А Красавице не нужен Принц с душой Чудовища.
Разница в том, что я достаточно эгоистичная тварь, чтобы держать Красавицу в клетке всю оставшуюся жизнь.
И да поможет нам бог.
* * *Стук в дверь заставляет меня поднять голову, всплыть из боли, в которую я погружаюсь, как подбитый корабль. Время такое, что это может бить либо кто-то из обслуживания, либо… Я мотаю головой: обслуживание я не звал, а Кира не придет даже если гостиница начнет рушиться и единственный пусть к спасению будет вести через мою комнату.
— Пошли вон, — хриплю себе под нос, но это вряд ли слышит тот, кто за дверью.
Поэтому стук повторяется.
Мне нужно время, чтобы встать. Сам себе противен, но жизнь лупит меня, словно провинившегося ребенка: целый день держался, делал вид, что мне плевать на сотню порезов и царапин, а сейчас меня словно щедро посыпали солью и каждый шаг дается с трудом.
На пороге стоит Кира, и ей не нужно приглашение, чтобы войти. Она просто заходит и вываливает на тумбочку около кровати все, что принесла с собой: бинты, мази, таблетки. Кучу всякой медицинской херни, словно прилежная студентка мединститута на госэкзамене.
