Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Из аэропорта — сразу в больницу. Так тороплюсь, что пару раз чуть не падаю, но каким- то чудом все же добираюсь до больницы чистой.
Не знаю, что произошло за четыре часа с момента моего последнего разговора с врачом, но мама уже лежит в индивидуальной палате, у нее есть все, что нужно и врач улыбается так, словно я поманила его сахарной косточкой. Оказывается, все совсем не так страшно, но из врачебной предосторожности, и чтобы не давать призрачных надежд, он и сгустил краски. Но теперь, когда у мамы есть все необходимое и самое лучшее, она быстро поправится.
Я только пытаюсь задуматься о том, что же произошло, а в коридоре уже появляется знакомая фигура в модном пальто. И все становится на свои места.
Дима.
Он подходит ко мне и, ни слова не говоря, обнимает так крепко, что я не могу не заплакать. Это просто стресс, слезы, которые нужно пролить, чтобы почувствовать облегчение."
"— С ней все будет хорошо, Кира, — говорит Дима куда-то мне в макушку. Это все так знакомо, что в моей штормящей жизни больше похоже на островок покоя, на котором я с радостью сушу весла после того, как чуть не утонула в шторме.
Пытаюсь сказать спасибо, но получается невразумительное бормотание, которое Дима тут же глушит осторожным, но твердым: «Не нужно, Кира». Я ухожу к маме, а он обещает вернуться вечером. Мама то и дело извиняется, что снова доставляет мне беспокойство, так что первые минуту нашего общения скорее напоминают игру в настольный теннис: она просить прощения, я говорю, что люблю ее и приехала бы к ней даже с северного полюса.
И на мгновение впадаю ступор, почему-то решив, что он прорубил дыру в стене и смотрит на меня из черного бутафорского ободка. Это просто музыкальный канал, который транслирует пятиминутки самых хитовых новостей из социальных сетей. И одна из них: про номер три в десятке самых завидных холостяков-миллионеров, и его «загадочную спутницу».
Что-то так больно колет меня под ребрами, что подкашиваются ноги и я опадаю на стул, словно пробитый спицей воздушный шарик. И сейчас кажется, что на этой планете нет силы, способной поднять меня обратно на ноги.
Это не ревность, конечно же.
Это просто…
Он же свободный мужчина.
