Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Я подвигаюсь к нему и со злой усмешкой говорю:
— В этом, дядя, вся разница между нами: я возьму ее несмотря ни на что, а ты будешь до бесконечности ждать удобный момент и красивый повод.
Наверное, он хочет оставить последнее слово за собой, но хрен ему. Пусть покричит вслед моей заднице — достойное применение любым словам этого чистюли.
Я выхожу на улицу, озираюсь в поисках Киры, но замечаю ее белобрысую голову на заднем сиденье своего «Мерседеса». Умница, надо же.
Кира даже не дергается, когда я сажусь рядом, хоть мне до чертиков нужны ее эмоции.
Крик, возмущение, порция яда на мои раны. Что-то, что потушит боль внутри, что позволит переключиться с образов обнимающего ее дяди. Просто чудо, что я не оторвал его поганые руки. Никогда в жизни я не был так близок к тому, чтобы изуродовать живое существо без капли сострадания.
Глава тридцать пятая: Габриэль
Я громко и четко говорю водителю:
— Домой, Никита.
Кира продолжает молчать, только руки, которыми теребит кисточку на сумке, выдают ее волнение.
"— Я рассказала матери, — говорит Кира, поворачиваясь так, чтобы коситься на меня краешком глаза. Как будто я не достоин большего, а чтобы заслужить королевскую милость, должен разбить лоб, отбивая поклоны у ее ступней. Хрен ей!
— Рассказала матери… о чем?
— О том, что хотела работать в эскорте.
Я ни хуя не могу сказать, потому что это долбаный шах и мат. Я вывернул наружу всю гниль, показал, что в моем колодце есть монстр пострашнее девочки с черными волосами, убивающей одним взглядом, а она просто сидит на краю и бросает в зловонный ил лепестки одуванчиков. И по хрену ей на все мои угрозы, потому что сейчас Кира снова сделал по-своему: пошла со мной сама, по своей воле. Без истерик и слез.
