Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Возможно, именно сейчас, после бурного секса, работает какая-то химическая реакция, или мне просто хочется найти логическое объяснение нелогическим вещам, но еще никогда Габриэль Крюгер не пах так соблазнительно, как сейчас. Я готова прилипнуть к нему, готова просочиться под кожу, втереть себя, словно соль в каждую рану у него на коже, лишь бы никогда больше не расставаться.
Но проходит еще минута и мы все-таки отрываемся друг от друга. Я почти слышу фантомный звук, словно разорвали надвое бумажное сердечко, и в груди неприятно ноет.
Как-то торопливо одеваемся, приводим себя в порядок, и я с ужасом осознаю, что остаток вечера буду ходить без белья. А как только эта мысль бьет в голову, Эл наклоняется и поднимает с поля лоскуток, выразительно комкая его в кулаке.
— Кира, я тебя только что трахнул в подсоке, а ты снова краснеешь. — Эта улыбка триумфа… Я бы стукнула его чем-нибудь, но просто не могу, потому что он в самом деле победитель. И глупо отрицать очевидные вещи, ведь я хотела этого каждый день, каждый час все две недели.
— Я плохо сплю, — говорю прежде, чем защитный механизм накладывает печать на мой рот.
Габриэль наваливается плечами на стену, приподнимает бровь, давая понять, что готов уделить мне еще пару минут своего драгоценного времени.
— Я плохо сплю… без тебя, — выцарапываю из своего горла.
— У нас одинаковые проблемы, Косточка.
Косточка.
Значит, в прошлый раз мне не послышалось.
Может и то, другое слово тоже не было плодом моего больного воображения.
«Скажи мне это. — мысленно упрашиваю его, потому что скорее умру, чем попрошу вслух. — Просто скажи. Это ведь всего одно слово, пять букв»."
"Я боюсь спросить прямо, потому что не переживу, если он отмахнется от меня или поднимет на смех.
Где-то раздается настойчивый писк телефона. Мне всегда хочется улыбнуться, потому что у моего дорого «золотого мужчины и завидного холостяка» на звонке самая обычная стандартная трель от производителя. Рафаэль любил что-то индивидуальное, обязательно персональное, как будто именно звонок телефона оправлял его статус.
