Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Пара фоток на память с моим членом у нее между ног — и она сама свалит в закат, даже без напутственного втолковывания.
Но Кира не останавливается и шатает ее все больше. Когда накрывает так, что она чуть не заваливается на бок, я едва успеваю поймать ее за руку и повернуть к себе, чтобы она не растеклась по песку высохшей медузой. Вот спрашивается, зачем мне это дерьмо?
Я как раз пытаюсь найти ответ на этот вопрос, когда Киру тошнит почти на меня.
— Блядь, ты вообще охуела?! — ору я, взвинченный до верхнего предела своего терпения.
А вместо извинений она вытирает губы тыльной стороной ладони, моргает, на миг давая понять, что пытается сфокусироваться на чем-то у меня за спиной — и падает назад, словно использованная спичка.
Видно демоны во мне были сытыми и довольными, потому что не отмудохали ангела достаточно крепко, раз этот засранец восстал и вдруг толкнул меня к ней.
— Отвали от нее, придурок! — ревет сзади знакомый голос дяди.
И я одергиваю руки, в эту минуту жалея лишь об одном — почему нельзя отмотать время назад? Я бы точно вернулся и как следует врезал себе по яйцам за вот эту слабость.
Пожинай, что посеяла, Кира-блядь.
— Она точно беременная, — кривляюсь я. — Когда сделаешь заявление для прессы, дядя?
Он берет ее на руки и проходит мимо, напоследок бросая:
— Кира больна, но, знаешь, племянничек, это не твоего ума дело.
И звучит это так, будто мой вылизанный чистюля-дядя вдруг отрастил яйца и научился рычать.
Я рассматриваю вмятину в песке и не без удовольствия растаптываю выпавший из волос Киры цветок. Кстати, так даже интереснее. Люблю загонять добычу с соперником.
В бар меня совсем не тянет. Там бродит Снежана и, положа руку на сердце, я уже от нее устал, хоть мы не провели вместе и суток. Понятия не имею, что буду с ней делать еще два дня, но уже сейчас мысль о том, чтобы поиметь ее не вызывает во мне никаких эмоций.
Я гуляю по пляжу и мысленно возвращаюсь к тому времени, когда был жив брат. Мы были погодками, но нас частенько принимали за двойнят: один рост, похожие черты лица. Только полностью противоположный цвет глаз и волос.
